В этом месте старший из присутствовавших полицейских отчётливо покрылся испариной: всё, что летает, это уже по части армии. Даже если сам аппарат не армейский, за всем, что может летать над Столицей, пристально наблюдает только армия. Причём двадцать четыре часа в сутки.
Вместе с тем, в этом крылось и потенциальное облегчение: во-первых, оба пострадавших занимались вопросами, выходившими за права и допуски полицейских.
Во-вторых: тот след, который просматривался, явно требовал компетенций другого уровня. Не муниципального.
Уж больно согласованы были события по времени, методике и точности исполнения.
Кстати! Хлопнул себя по лбу будущий глава Департамента. А ведь лицензиями на любые надгоризонтальные перемещения в агломерации занималась никак не полиция! А если имели место быть аппараты, летающие по воздуху, то…
Намечалась вполне себе рабочая возможность спихнуть дело вместе с невнятной перспективой тем, кому на него в потенциале хватало полномочий.
Ведь всем хорошо известно: полиция ловит только тех, кто ходит, бегает или ездит исключительно по земле.
Теми, кто наносит удары с воздуха, занимаются исключительно другие организации.
Дела надо срочно объединять. Если повезёт, то эти леталки и на камерах есть — авось да попали в фокус.
_________
Грамотно продуманная схема избавления от дела неожиданно дала сбой.
Ещё в одном конце города, где обитали преимущественно эмигранты от первого до третьего поколений, аналогичные по почерку собаки загрызли ещё одного.
Третий был самым обычным чернозадым из какой-то жаркой Тмутаракани и государственным чиновником не являлся от слова «совсем».
Костеря, на чём свет стоит, долбаного неудачника, полицейский сообразил: в таком виде убедить смежников в злонамеренности и едином почерке исполнителя может не получиться. Уж больно далёк был последний араб и от государства, и от каких-либо серьёзных дел.
Впрочем, надо ехать и смотреть лично. Мало ли… вдруг обстановка на месте подскажет что-то, чего отсюда не видать.
_________
В практическом приложении, самым непростым элементом операции является доказательство самому себе того, что виновными определены действительно те самые виновные люди.
Разумеется, я видел: Бак, называя фамилии, говорил ровно то, что думает. Заведующий кафедрой, сидевший рядом, был с ним тоже полностью согласен.
Напряжение лично мне добавляли три момента. Первый: кто-то же влез ко мне в номер? И реально на меня покушался. Если не устранить форточку, из которой дует ветер, в следующий раз я могу не оказаться настолько проворным.
Ну либо та сторона подберет какие-нибудь такие инструменты, плюс время и место, что легко решит свои задачи в мой адрес.
Второй момент вытекает прямо из первого: если со мной что-то случится по чужому сценарию, кто тогда позаботится о Жойс?
Ну а в-третьих, приговаривать пару людей только по намёку Бака — как-то чересчур. Если б Алекс был тут, он бы точно сказал: добросовестного заблуждения тоже никто не отменял.
Мало ли: вдруг Бак искренне считает эту двойку виновными — а они вообще не при делах? А куратор при этом искренне считает, что он верно догадывается.
Чуть поломав голову, я нашёл решение. Каждого из двух человек, упомянутых Баком, я в итоге встретил лично.
_________
Легко ли допросить человека, заставить его при этом признаться в преступлении либо правонарушении?
Причём, сделать это нужно так, чтоб сам человек ничего не помнил, не понял и тревоги не поднял. А сделать всё это нужно ещё и не привлекая внимания.
Вот и я поначалу подумал, что это абсолютно нереальный сюжет. Ровно до тех пор, пока в моё общение с Моше у него в номере, на этапе нашей подготовки, не вклинилась Чоу. Она вообще, похоже, ходит по Корпусу, как у себя дома: какие-то допуски Управляющей Компании дают ей возможность даже к Фельзенштейну двери отпирать своим пальцем. Он, правда, не возражает.
Мне этого крайне не хотелось, но пришлось наступить на горло собственной песне. Никакое другое быстро решение просто не просматривалась — а тянуть резину, ожидая выстрела в спину с дистанции в километр, было тоже невозможно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Чоу, войдя к Моше без предупреждения, в его сторону лишь подняла ладонь. А меня спросила по-китайски, что мы замышляем. И не может ли она, абсолютно случайно, чем-то помочь — ибо образцы тканей Жойс уже в Пекин отправила. А нужные для Жойс препараты уже заказала автоматически, просто пока оплату не внесла (ей там верят). Если я спрыгну или недоживу, ей придётся чехлиться своими деньгами.
Подумав, я решил поддаться влиянию того самого интуитивного и эвристического блока в чипе, о достоинствах которого в последнем письме говорил Алекс.
Вытянув меня на откровенность, задав уточняющие вопросы и выслушав мои предложения, китаянка молча кивнула в ответ и испарилась.
Чтоб через буквально пару часов явиться обратно, раздобыв где-то подробную информацию по обоим моим субъектам. Не знаю, какие у неё концы в Столице, но то, что она нарыла, впечатляло. И меня, и Фельзенштейна.
Там были и регулярные маршруты двух человек за последнюю неделю, и наиболее вероятный прогноз по их перемещениям в течение ближайших нескольких суток.
Поразившись возможностям ханьской диаспоры, я задал ей следующий закономерный вопрос. И получил вполне конкретный ответ, плюс её личное согласие ограниченно помочь. В итоге мой совокупный личный долг ей слегка увеличился, в финансовом выражении. Но зато она проследовала вместе с нами в другой муниципалитет и, подкараулив вместе со мной каждого из двоих моих клиентов в людных местах, прямо в толпе применила по ним ту самую свою дистанционную технику.
Человек на какое-то время превращался в заторможенную марионетку, у которой блокировались сразу несколько функций мозга. Я, откровенно говоря, не думал, что такое возможно, если б не видел своими глазами (плюс искрой).
Видимо, ханьский потенциал одарённых их искрами у нас действительно здорово недооценивают. Ну, либо Чоу — долбаный гений на своей стезе, не имеющий аналогов.
После того, как она вводила их в подобие транса, мне оставалось только произнести рядом с фигурантами слова, вызывающие их прямые ассоциации. Типа конкретных имён, названий провинций. Сказанное вызывало у них ответную реакцию, вполне читаемый для меня ассоциативный всплеск у каждого из них.
Понятно, что для суда такого доказательства было бы недостаточно. Но лично мне, для локализации собственной проблемы, и этого за глаза.
Что характерно, на моё невысказанное предложение помочь еще сильнее, но за отдельную плату, китаянка ответила решительным отказом: «Убивать будешь сам, и не при мне».
Жаль. У меня, под влиянием драйва и несущихся галопом событий, родился и тут же умер такой соблазнительный план: двое помирают от сердечного приступа или инсульта, в центре города, в людных местах.
Увы, это так и осталось нереализовано.
Задним числом я позже сообразил, почему она отказала. Насчитал даже три весомых причины в каждом случае.
_________
Завершив все неприятные дела, под влиянием Стоуна и Фельзенштейна, я отправил пустые машины Первой Транспортной домой: водители и сюда ехали порожняком, и отсюда тоже. На всякий случай (ну мало ли), пусть будет отвлекающий манёвр. Стоун ровно в две минуты пояснил, почему так будет правильно.
Чоу, что интересно, имела на Моше в столице свои планы. Оказывается, хитрая хань согласилась вписаться в это всё не только ради помощи мне. Она сама призналась: во-первых, её участие минимизировало риски для вовлечённого Моше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Оказывается, он и ей додумался рассказать о своих планах в адрес араба. Блин, нет слов… кому ещё он болтает языком налево и направо? К сожалению, я узнал об этом только постфактум, когда трое человек уже наяривали на арфах в райских кущах (ну или, скорее, активно перемешивали вилами смолу совсем на другом этаже).
