— Нет, ты все поняла не так. Позволь, я тебе объясню. Это недоразумение, и я должен его исправить.
— Но как? — воскликнула она. Филипп сморщился.
— Прошу тебя, ради бога, только не здесь. Ты поедешь со мной сейчас, Эми?
— Зачем? — Она замолчала, смахнув со щеки слезу. — Неужели ты думаешь, что я не пойму тебя здесь?
— И все-таки я хочу говорить с тобой дома. Если не поверишь мне, обещаю привезти тебя к матери Анабелле.
Эми медлила.
— Будь по-твоему, — с потерянным видом согласилась она, — но учти, я не марионетка и не вырванный с корнем цветок.
Муж не отозвался, а просто смотрел на нее. Хотела бы она знать, что он видит перед собой. Глаза у нее были мокрые, под ними залегли темные круги, особенно заметные на молодом лице. Филипп повел плечами, словно сбрасывая с них незримую тяжесть.
— Марионеткой ты никогда не была, Эми. Кстати, не позавтракаем ли мы, сейчас самое время?
— Ничего не выйдет, поскольку ты здесь не живешь, а я уже завтракала, — сказала она, неожиданно улыбнувшись, и смахнула еще одну слезинку.
— Тогда кофе, — предложил он.
— Хорошо, но… — Эми сделала жест, показывающий, что она не в состоянии сейчас ничем заниматься.
— Давай я сам сварю, — предложил Филипп, и в его голосе послышались смешливые нотки.
Эми согласно кивнула головой.
10
Филипп привез ее на машине в Сидней и выбрал ресторан с большой открытой верандой, откуда как на ладони была видна гавань. У причала стояло несколько кораблей, морская вода плескалась у их бортов, сверкая на солнце всеми цветами радуги. Филипп ушел в зал, чтобы сделать заказ.
Эми это обрадовало — у нее появилась возможность привести в порядок свои чувства. Пусть бы он подольше не возвращался! Но муж уже показался на веранде — за ним официант нес апельсиновый сок, кофейник с дымящимся ароматным кофе, две порции вафель в сиропе и мороженое.
— О господи! Да мы не сможем все это съесть! — вырвалось у Эми.
— Попытаемся, — пробормотал Филипп, усаживаясь напротив. — Отнесись к этому как к неизбежной необходимости, я так всегда делаю.
Какое-то время они молча ели, пока муж не отодвинул свою вазочку для мороженого и не налил кофе.
— Эми…
— Филипп…
Сказали они это одновременно. Легко улыбнувшись, Филипп произнес:
— Хорошо, твоя очередь, уступаю.
— Нет, начинай ты.
— Ладно, скажу прежде всего об Анне. Здесь ты во многом права. Когда она ушла от меня и стала женой Роджера, что-то вроде ревности или злости овладело мной, и я поклялся, что никогда не прощу ни ее, ни его. — Филипп поднял глаза и внимательно посмотрел на жену. — Но я солгал бы, если бы сказал, что мне было все равно, на ком жениться после того, как ушла Анна.
Эми почувствовала желание закрыть глаза и отключиться, но она заставила себя слушать.
— Продолжай, — сказала она едва слышно, сделав глоток кофе.
— Сегодня утром ты уже об этом слышала — я имею в виду наш разговор в кабинете матери Анабеллы. Я сказал правду: меня действительно беспокоила твоя будущая жизнь, а не только Далкейт. Мне не нужно было объяснять, что такое для тебя отцовское поместье, и я принял близко к сердцу твои заботы. К сожалению. — Он замолчал и уставился в одну точку. Затем перевел взгляд своих серых глаз на Эми и словно набрался решимости:
— Некоторые события произошли столь неожиданно, как ты знаешь, и тогда, когда я еще любил Анну больше, чем тебя. И когда ты согласилась, у меня было такое ощущение, что я наконец отомстил. Нечто вроде реванша за все мои поражения и страдания…
— Продолжай, — попросила она.
— Но тут… — Он остановился и взглянул на Эми, на ее белое как полотно лицо. — Когда я это осознал, очень быстро чувство мести растаяло, сменилось угрызениями совести. И когда ты предложила сделать наш брак настоящим, я согласился.
— Да, я хотела, чтобы ты сделал это, — негромко проговорила она, пряча от смущения глаза. — И ты… ну, ты помнишь ту ночь…
— Эми, не вини себя за нее, вини меня, — виновато сказал он.
— Но почему же ты не сделал этого? — удивленно спросила она.
Их глаза встретились.
— Потому что я понял: я не хочу этого по-настоящему.
— И ты решил убедить себя в том, что на самом деле хочешь, да?
— Нет, убеждать себя не пришлось, я действительно этого захотел.
— Но почему? — Эми удивленно уставилась на Филиппа.
— Потому что это должно быть жизненной потребностью, нормой любого нормального брака.
— Другими словами, потому что ты мужчина, а не монах какой-нибудь?
Его губы искривились в усмешке.
— Ты мне это раньше говорила. Дело не во мне, дело в тебе. Все это из-за тебя. Ты удивила меня во всем, включая и интимные стороны нашей жизни. Причина здесь.
— Не хочешь ли сказать, что начал влюбляться в меня? Только так и следует понимать твое объяснение, — с улыбкой заметила Эми.
— Ты попала точно в цель, — согласился он.
— Даже не знаю, смогу ли поверить тебе…
— Очень прошу, постарайся сделать это.
— Но послушай, — начала она возбужденно, — ведь ничего не изменилось, ты же не перестал смотреть на меня, как на ребенка, правда? Помнишь, что случилось той ночью?
— Хорошо, давай так: почему ты решила, что я перестал относиться к тебе как к женщине?
Эми откинулась на спинку стула и почувствовала, как краска начала заливать ей лицо. Она не сразу смогла собраться с мыслями.
— Ладно, но это же не исключает Анну? Я имею в виду совсем недавние события. Помню, как вы с Роджером смотрели друг на друга во время торгов. И не кобыла была причиной вашей враждебности, а Анна.
— Эми, в одну секунду я не мог вычеркнуть ее из памяти. — Филипп неожиданно взял руки жены в свои. — И дело, наверное, не только в привычке. К ней добавилось совсем иное чувство — угрызения совести. Когда они с Роджером прилетели в Ривербенд взглянуть на лошадь, Анна многое поняла — она увидела нас вместе, почувствовала, как изменилось мое отношение к ней, словом, поняла все без объяснений. Так что я не потерял, а выиграл, имея рядом молодую, прелестную женщину. Я словно стукнул ее по голове, и удар этот был неожиданным.
— Ты рассказал ей все как есть? — не сдержала любопытства Эми. Сказал о ее влиянии на наши с тобой взаимоотношения?
— Да, но только после того, как Роджер чуть не умер.
— Но ты знал, что ей будет больно?
— Да, догадывался. — И голос, и глаза Филиппа не скрывали его усталости. — Я признался Анне, что желание отомстить ей, появившееся после ее ухода к Роджеру, обернулось вдруг муками совести, когда стало реальностью. Да, ты не ошиблась, почувствовав вражду между мной и Роджером. Именно вражда толкнула его на этот демонстративный шаг с покупкой кобылы. А я, дурак, радовался, узнав, какую сумму он выложил на торгах, только бы показать, что может купить все, что пожелает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
