Председатель приложил руку к своей груди и сказал:
— Ньяви, уаранка камайок.
Это, наверное, названы имя и должность.
— Будь здоров, Ньяви, — я, продолжая в том же духе, приложился к груди и сказал: — Егор Хвостов, старший лейтенант запаса.
— Егоур, Ягуар, — согласился Ньяви и обозвал меня каким-то «янаконом». Затем он обвел руками местность и сказал: «Урубамба». Наверное, так эта долина кличется.
На этом Ньяви не успокоился и стал показывать пальцем то на восток, называя его «анти», на запад — «колья», север — «чинча» и юг — «конти», даже в сторону подземного царства «уку пача» ткнул. Ясно, товарищ пытается выяснить, откуда я родом.
Я естественно показал своим пальцем в сторону неба и даже кечуанское название верхнего мира вспомнил:
— Ханан пача.
В самом деле, мой родной базовый мир-метрополия, действительно, является верхним по отношению к этому периферийному гадючнику.
Тут все как загалдели. Сразу появились вооруженные люди с палицами-маканами. Кажется, я дал маху. Надо было оставаться Ягуаром-Янаконом, дикарем-несмышленышем с востока или юга и не претендовать на серьезную роль. Кто-то галдел свирепо, кто-то тараторил мягче, с некоторой оглядкой на меня.
Появилось еще одно действующее лицо, в длинном плаще, в шапке-тиаре, украшенной двумя позолоченными змеями, с жезлом, увенчанным набалдашником в виде головы злобного ягуара. Наверное, жрец. Он, похоже, успешно доказывал, что я не могу быть пришельцем с неба, а для подтверждения слов несколько раз толкал меня, отчего мое неустойчивое тело валилось на землю.
Вот уже двое воинов подхватили меня под руки, лишив степеней свободы, жрец замахнулся своим острым жезлом и тут… заметил талисман, сохранившийся на моей груди и доставшийся в наследство от индейского колдуна.
Два когтя хищника, попугайное перо и трехликий малахитовый мужичок успокоили жреца. Он опустил свой жезл и ласково посмотрел на точно такой же талисман, висевший на собственной груди.
Минута раздумия и жрец уже благостно показал пальцем в сторону мощного каменного строения.
— У тебя красивый дом, — похвалил я.
— Инти Уаси, — свирепо рыкнул жрец. Да-да, понял, это дом божества.
Трое младших служителей культа подхватили меня и потащили туда. На удивление никто из толпы не последовал за мной. Предстояло что-то серьезное, где не было места никому, кроме меня и жреческого персонала.
Тащиться пришлось несколько дольше, чем казалось поначалу. Да, в долине Урубамба, как и во всем этом веселом крае, расстояния выглядели несколько обманчиво. А горы-то, горы прямо так и нависали на тебя…
В храме за внешней стеной имелся двор с дорожками, выложенными туфом, с большими бронзовыми светильниками, с изваяниями демонов-привратников, украшенными, к моему сожалению, запекшейся кровью. Посредине двора хлобыстал источник прямо из пасти большой черно-гранитной змеи. Вода поступала на клумбы, где вместе с обычными цветами росли и «золотые». На золотых цветах сидели и золотые бабочки. У некоторых идолов на шее гирляндами висели кишки, толстые и тонкие. Такой вот натюрморт.
У входа в само святилище стояли две позолоченные пумы с бирюзовыми глазами. Чушь, конечно, но впечатление такое было, что они готовы попробовать меня. Да и «сивильник», на который я украдкой глянул, показал близкую опасность в виде червяков — дескать, что-то угрожает моей психике. Две каменные твари так и гудели от переполняющей их ярости. Если до этого я ощущал разве что опасность или тошнотворное омерзение, то теперь испытал ужас с большой буквы «Уууу», даже все замерло внутри. Причем, из-за какой-то ерунды. Что же дальше будет?
На входе в святилище жрецы приложили руки к своим волосам и сделали вид, что вырывают прядку и сдувают ее в сторону ближайшего идола. Тоже самое на всякий случай проделал и я. Мы не сразу попали внутрь святилища, вначале надо было пройти на полусогнутых ногах через узкий тоннель с давящей сверху каменной кладкой, которая отсекала внутреннее пространство от наружного.
Первое время я не мог определить в сумраке храма источник освещения, потом глаз, повращавшись, нашел смутно мерцающую золотую пластину с изображением кого-то, заросшего множеством змеящихся волос. Да и вдобавок прилагалась к нему двуглавая змея, изгибавшаяся сверху дугой — на манер хомута.
Снизу от фриза была парочка масляных ароматизаторов-светильников, осыпанных ониксами. В центре зала имелся небольшой бассейн неясной глубины, ближе к фризу — алтарь из матово-черного почти незаметного камня в виде черепахи с человеческой головой. Там и сям были установлены идолы — изваяния двухголовых, или кошкоголовых, или птицеголовых демонов с широко раззявленными ртами, с клыками, со странными жестами рук, с провалами глазниц. Ощущения были крайне давящие, но я мигом успокоил себя — дескать, вся эта театральная примитивщина неспособна на меня, тертого-жеванного, повоздействовать.
Жрец подвел меня к бассейну и, брызнув в мое умное лицо затхлой водой, гавкнул резко-вопросительно: «Уку пача?» Я отрицательно повертел головой. Ведь стоит мне признаться, что я пришелец из нижнего мира или, что одержим его темными духами, как палица с шестигранным навершием опустится на мою содержательную голову. Недаром же это грозное оружие держит в своих широченных ручищах помощник жреца — нешуточного вида мужик с пуком смоляных волос, стянутых веревкой на затылке.
Запахло чем-то невкусным, другой помощник жреца поднес ко мне чашу с тем содержимым, которое называлось «айя уакак». К сожалению, чаша представляла собой череп. Я закочевряжился, тут мне вывернули руки и, схватив за челюсти, разжали рот. После чего в него полилась гнусная густая с комками слизи жижа, которую приходилось торопливо глотать, чтобы не захлебнуться. Помощники жреца по ходу пития беззлобно посмеивались — видимо над моей неприязнью к чудесному напитку. Через полминуты я, икая, расположился на краю бассейна, в то время как остальные граждане покинули святилище и затворили мощные двери.
10
Даже через полчаса ничего особенного не случилось. Хотя «сивильник» показывал, что «червячки» сплошь меня облепили. Опять надувательство. Как жаль, что я не захватил в этот прекрасный светлый периферийный мир что-нибудь вроде автомата с подствольным гранатометом. Все этот Крейн со своим проклятым компьютером. Сдается мне, что Сашок не прыгнул следом и предпочел задержаться в родном мире-метрополии. Не знаю, чем здесь занимаются остальные наши удальцы, они может и растерялись, а я, имейся автоматик, сколотил бы банду и на второй день оказался у ворот Куско. А еще через день сидел бы в Кориканче на стуле Верховного Инки и потягивал бы пивко из золотого жбана, а вокруг бы кружились отборные девочки из Дома Избранниц. Пиво и девочки — примитивные вкусы, конечно, сознаю, но ведь какие верные! Это совершенно правильный ответ на вопросы «быть или не быть», «иметь или чтоб тебя имели».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
