Лучшие люди, тихо беседуя, приближались и вселяли сладость надежды в мое сердце. Я, чтобы не произвести отрицательного впечатления своим бездействием, стал сворачивать веревки. Однако начальники не только не подошли ко мне, но и постарались обойти стороной.
Опять для меня все рухнуло — с этим я еще мог смириться, призвав на помощь спокойствие Земной Матери, но ведь откладывалось дело устроения дамбы, замедлению подвергались Замыслы Властелина.
И я на полусогнутых ногах отправился следом за лучшими людьми, хотя и знал, что самочинно догонять их воспрещено. Я выбирал то место, где мог бы вынырнуть перед ними, но неожиданно из-за дерева возник охранный воин в шлеме из черепа медведя и зарычал: «Куда ты, обезьяний кал?» Я сделал несколько приплясывающих движений, показывая, что перестарался с кокой, это должно было смягчить наказание. Но охранник твердой рукой схватил меня за шкирку. Все, попался. Я машинально присел и крутанулся под его рукой. Когда воин оказался ко мне спиной, я не удержался от того, чтобы отвесить ему поджопник. «Убийца», — заорал неловкий воин, вынимая физиономию с расквашенным носом из травы. Вот за это меня точно съедят!
Я бросился за начальниками с криком: «Великий дар Отца-Солнце!», потому что надеялся еще получить звание «священного безумца». Память с трудом подыскивала нужные слова, а вот спина почувствовала приближающееся острие и ноги подогнулись. Над головой свистнул дротик, украшенный перьями кондора, и тут страшная сцена ошеломила меня, упавшего в траву.
Управитель стройки закричал, как обезьяна, взвился, как птица, к небу и рухнул, как кирпич, в объятия Матери-Земли. Наконечник дротика обагрил кровью белоснежный пернатый плащ внука богов. Вот уж святотатство, так святотатство. Это мигом осознал и старший охраны и трое сопровождающих его воинов. Они мигом обернулись, хищно раздувая ноздри, и увидели моего охранника, застывшего в бросковой позиции. Естественно, что сопровождающие Управителя яростно устремились на него, воздев топоры, палицы и цепы. Охранник недолго оправдывался словами: «Невинен я». Он почему-то не принял справедливое наказание, как это делают простые труженики, не рухнул внезапно обессилевшим телом на землю, а, напротив, бросился улепетывать в заросли. Туда же устремилось и трое мстителей за пролитую кровь полубога.
А я, забыв о запрете перемещаться ползком и на четвереньках, устремился в прибрежный тростник. Я понимал, что случилось страшное, что при любом раскладе мне несдобровать. Однако сердце не принимало то обстоятельство, что не удастся послужить планам и замыслам Властелина и исполнить волю Высших Сил. Сердце насыщало жаром мои жилы, коченеющие от страха.
Однако разум уже взвешивал выгоду и невыгоду. Кроме как вдоль озера бежать мне некуда, — услужливо сообщал он, — гор я не знаю, на дорогах заставы, в любом населенном месте буду схвачен и предан закланию, как нарушивший волю богов и Властелина. Правда, и здесь, на озере совершенно неясно, кто мне будет выдавать харчи для голодного живота и одежонку вместо сносившейся.
Неожиданно я наткнулся в тростниках на Носача, объедающего какой-то съедобный росток, и чуть не утопил его с налета.
— Куда несешься ты подобно потревоженной утке? — вежливо поинтересовался он.
— Носатый, ты ведь тоже вляпался, раз из-за меня был ранен сам Управитель стройки, он же Опора Властелина.
Индюшка обхватил голову руками, как будто по ней уже прошлись палицей-маканой и только повторял: «Святотатство».
— Да, святотатство. Но жить хочется даже после него, — я произнес эти поразительные слова и сам им удивился.
Я схватил Носача и потащил вслед за собой, замечая, что волочить его все легче и легче. Наконец, он и сам стал меня подталкивать. Тем временем, я не без успеха старался отогнать от себя обессиливающую мысль, что жизнь конкретного куска плоти по имени Ягуар-Скиталец весьма ущербна по сравнению со всеобщей жизнью, которая есть дыхание Кон-Тики Виракоча.
Стремительно покрыли мы расстояние в два полета стрелы и вдруг столкнулись с тем охранным воином, который недавно поразил Управителя в задницу, скрытую плащом.
Беглый охранник попробовал разрубить меня топором, я же вцепился ему в глотку.
— Из-за тебя, обезьяний кал, — рычал он.
— Из-за тебя, ведро собачьего поноса, — ревел я.
Впрочем он начинал одолевать, не помогала мне и помощь Носача.
— Деваться нам некуда, — сквозь борьбу выдавил я, — надо удирать вместе.
— Это как? — неожиданно опомнился охранник и отпустил меня.
— Тебя как зовут?
— Золотая Звезда.
— Неплохо. А я — Ягуар-Скиталец. Понимаешь, скиталец. Торопиться нам в одну сторону.
— Ты знаешь, куда бежать? — недоверчиво протянул воин.
— Спрашиваешь.
11
Взгляд летел вдоль священных серебристых вод Титикаки, но они не кончались и в конце концов сливались с низким небом. Берега густо заросли камышом и тростником, в которых таились и зверь, и птица.
Сведущие люди, Жрецы и Учителя говорили, что у озера нет дна и оно напрямую сообщается с другими мирами. Недаром из его вод вышел Отец Вещей, Душа Живущего, бородатый Кон-Тики Виракоча, вдохнувший жизненное тепло в грязь, ставшую первым человеком. А позднее священные воды родили первых инков, Манко Капака и Маму Окльо.
Через святое озеро приходят для телесного воплощения небесные духи. Через святое озеро телесные души покойников нисходят для сохранения в нижний мир. Тот, кто построит на священном острове храм Духа Всего Живого Кон-Тики Виракоча, будет ведать тремя мирами. Так говорят Жрецы и Учителя.
Но сейчас я сомневался, возможно ли вбухать в бездонное озеро столько камней и щебня, чтобы проложить дамбу до острова.
Мы шли по тростникам и камышам, стараясь не приминать их, не взбаламучивать воду, не поднимать птиц и даже не пугать рыб. Мы просили духа-Хозяина этих вод не открывать нас недругам. Пару раз Носач протягивал мне пожевать стебелек какого-то водного растения, по-видимому бывшего жилищем духа-Помощника.
Однако, несмотря на ублажение, доставляемое Помощником, голодный демон грыз меня изнутри, все сильнее и сильнее. Попытки изловить водосвинку капибару или водяную крысу агути успехом не увенчались, но привели к тому, что Носач чуть пальцев не лишился. Водосвинка в период гона оказалась не менее свирепой, чем пума.
Однажды, в сумеречный час я наткнулся на гнездо, из которого поползли маленькие нежненькие черепашки, радостно стал собирать их в котомочку, не обращая внимания на то, что оттуда же потянулись и какие-то забавные ящерки. Едва я закончил работу, как на меня пристально посмотрели два злых огонька. Я понял свою ошибку — маленькие ящерки были детишками здоровенного черного каймана. Дух-Хозяин озера принял его обличие и двинулся на меня, чтобы разделить на куски, неспособные сохранить телесную душу. Во время отчаянного бегства я не только потерял черепашек, но и был весь исцарапан, исхлестан травой и ветвями. Я выл, запутавшись в кустах, пока меня оттуда не вытащил Носач и не напомнил, кто такой Ягуар-Скиталец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
