— Я не заметил, Повелитель, чтобы вы особенно жалели своих граждан.
— Я могу пустить в распыл хоть половину моих индейчиков, и за десять лет эта половина вновь появится, как у ящерицы хвост. Но если я резко ускорю ход времени, если дам людям вместо простого одинакового труда сложный и специальный, то насколько разбухнут их притязания и амбиции! Они даже размножаться перестанут. Ты помнишь, как в мире-метрополии Хозяину Виссарионовичу легко было заварить индустриализацию, но уже через сорок лет люди перестали слушаться приказов и даже производить детишек. Нет, так как есть у меня — гораздо спокойнее. Впрочем, имеется здесь радиосвязь, а в столице несколько телефонных линий — для сообщения с Домом Избранниц, для предотвращения конфликтов на женской половине, так сказать.
— А у вас большой гарем? — почему-то поинтересовался я.
— Но он вообще-то не совсем мой, наполовину принадлежит Солнцу. Большой да запущенный, некогда даже вечера отдыха проводить. Жрецы, конечно, разъяснительную работу проделывают, но с индивидуальным подходом у них слабовато. Ладно, мы отвлеклись от вопроса индустриализации. Был тут один сильный электротехник, но его принесли в жертву в каком-то занюханном селении после того как он продемонстрировал игрушечного зайца на батарейках. Имеется у меня кое-какое оружие и пара рот приличных солдат, отличников боевой и политической подготовки — я, конечно, не про мужиков в перьях, это шуты гороховые. Так что, мои бойцы крепко потрепали твоих предшественников, когда они сунулись со своей бронетехникой в столицу. В том бою, кстати, твой приятель Кукин заработал по чайнику и попал ко мне в плен. Ничего, сейчас хорошо, верно служит. Между прочим, в наших краях пуля не так исправно работает, как в базовом мире, ты это учти… А теперь, давай-ка мы тебя переоденем.
Верховный Инка тряхнул колокольчиком, в комнату вошла стройная колонна слуг и внесла на вытянутых руках местный прикид.
— Переодевайся, хлопчик.
Я взял набедренную повязку из шкуры пумы. Один из слуг сразу приготовился завязать учетный узелок на шнурке-кипу.
— Не стесняйся, Егор. — Властелин обернулся к девушке. — А ты, Часка, пока отвернись. Он к тебе еще не привык… Ты привыкай к ней, Хвостов. У вас, конечно, вкусы разные, тебе, например, нравятся пироги с повидлом внутри, а ей — пироги с юношами внутри, но любовь ведь творит чудеса.
Часка — это, значит, Венера. У инков звезда с таким именем означает не только любовные утехи, но и связь с подземным миром Супайпы.
— Некоторые предпочитают набедренную повязку из ламы, потому что она щекочет яички и усиливает потенцию, — прокомментировал Верховный Инка, — но тебе потенция не особо нужна, тебе требуется воинственность и агрессивность.
Слуга принялся за учет и контроль.
— Набедренные повязки из шкуры молодой пумы — две штуки. Плащ хлопчатобумажный, из ткани кумпи, с перьями колибри на клеенной основе — одна штука. Кольцо золотое ушное. Ожерелье золотое с дисками из золотой проволоки. Пояс со сценами борьбы Отца-Инти и Властелина всех людей против мерзкого Супайпы, шлем из черепа акулы, инкрустированный, щит круглый, обтянутый кожей броненосца, топор с бронзовым лезвием, с насечкой изображающей Мать-Всех-Побед.
— Как ты мог уже заметить, золота у нас завались, — лично осмотрев обмундирование, вновь заговорил Инка. — И это совсем не то золото, которое приплыло из мира-метрополии — с подводной лодки-то пришлось спасаться вплавь, надувные плоты загружали едой, оружием и оборудованием. Так что, если мы когда-нибудь появимся в твоем цивилизованном мире, Егорушка, то нам, голозадым, не понадобится становится инженерами и механиками, мы навербуем их в нужном количестве за наше золотишко. Для нас главное — не образованные мозги, а сплоченность и воля к победе. Сплоченность у нас уже есть, а вот с волей к победе пока плоховато.
— Зачем вашим голозадым воля к победе? Кого вы сможете победить в цивилизованном мире-метрополии двумя ротами автоматчиков? Ну, подмажете пару сотен инженеров и механиков своим золотишком. А потом вами займутся ЦРУ и КГБ и выведут все на чистую воду.
— Мы войдем в твой расхристанный мир, как пальцы входят в кашу, — вежливо оспорил Инка. — Моих ребят нельзя расколоть. Их нельзя купить и запугать. Я могу любому своему подданному приказать, то есть закодировать властным взором, и он съест сам себя, начиная с подметок. Продемонстрировать?
— Не надо, верю.
Повелитель свистнул и вошел служка с подносом, на котором лежал мой «сивильник».
— Вот эта штука может предсказать, что с тобой будет в лучшем случае через полчаса. А я тебе скажу, что с тобой случится в течение полугода как минимум. Я знаю твою судьбу, как свои пять пальцев. Вскоре мы с тобой распрощаемся — устроишь после этого банкет и танцы, — конечно же, я тебя отпущу вместе с Кукиным. Выделю также для увеселительных и камбузных работ девушку Часку. Ты же поднимешь против меня мятеж… — буднично произнес Властелин.
Я усиленно замотал головой.
— Да я — за вас, Повелитель. Да здравствует нерушимый союз трудящихся инков и их руководства в лице товарища Уайна Капака…
— Спасибо, но цыц. Конечно же, по моей просьбе, Егор, поднимешь ты восстание. Найдешь нужных тебе людей, будешь брать селения и принимать новых разбойников и всякие антиобщественные элементы в свою вооруженную шайку, даже крепость захватишь…
— Но вам-то зачем это надо, товарищ Повелитель?
— Мне нужно заставить тех, кто останется верен мне, воевать по-настоящему. Я хочу их частично разбудить, пускай живут по-прежнему в мире снов, в замкнутом, замедленном времени, но станут воинственными, бодрыми, сноровистыми. Перековать хочу жевало на забрало.
Великий Инка еще c пятнадцать минут описывал, как станет протекать мятеж, как будет расширяться зона, занятая повстанцами, как станет нарастать сопротивление преданных Властелину людей, как будут свирепеть бунтовщики.
— Значит, мятеж, в конце концов, подавят, а меня жутко казнят. Верно?
— Ну, в общем, да, — согласился Инка.
— Тогда зачем мне это надо? Я никуда не пойду, не стану поднимать мятеж и расходовать напрасно силы своей души, пусть меня казнят немедленно, и точка.
— Это действительно точка. А так у тебя будет надежда, что ты сумеешь провести и обжулить судьбу — я тебе даже «Сивиллу» верну. Ты постараешься не поверить в мое всемогущество и таким образом отстоять свою психику, свою личность… А вообще-то, Егор, я обещаю, что тебя казнят не жутким образом. Просто оттяпают голову одним махом и все… А если я тебя помилую? Этот момент я даже не берусь предсказывать. Может, произойдет первый случай помилования в этом мире и истории доколумбовых цивилизаций Америки; не исключено, что это лишь подчеркнет мое могущество.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
