В одном месте узкий и довольно высокий мысок вдавался в озеро. Когда преодолели его, тростники внезапно кончились и мы оказались перед огромным бальсовым плотом, на котором стоял дом. На плоту нас сразу заприметили и десятка три длинных луков посмотрели в нашу сторону. Лица стрелков были закрыты позолоченными свирепыми масками. Мы зыркнули назад, но там, над тростниками, уже качались оперенные копья. Дюжина крепких мужланов толкнулись шестами и плот подошел поближе. Не дом, настоящий дворец был воздвигнут на нем. Покрытые глянцем доски скреплены золотыми клиньями и серебряными скобами, по четырем сторонам — светильники в форме водяных демонов, возле плавучего дома плавучий двор, на котором стоят деревья из бронзы с изумрудными, рубиновыми и бирюзовыми плодами.
На краю плота показался воин в плаще из красных перьев и набедренной повязке из шкуры ягуара, с высоким плюмажем на шлеме-черепе большой змеи, с топором на плече, чей обух украшал крупный алмаз. То был уаранку, воин личной стражи Верховного Инки. Я сразу понял, кто это, хотя раньше никого подобного не видел.
— Ну-ка, комки грязи, живо плывите сюда, — велел суровый воин.
Делать нечего, мы втроем кинулись вплавь, хотя близкое дыхание Властелина заставляло коченеть руки больше, чем холодная вода. Когда мы вскарабкались на плот, нас провели в дом мрачные квадратные бойцы с топорами на плечах.
Моих товарищей заперли в какой-то каморке, а меня завели в покой из красного дерева. Тут стояли золотые сосуды с узкими горлышками, и чаши из сплава золота с серебром, и лазуритовые кубки, похожие на отсеченные головы. Все под ногами было покрыто коврами из шерсти серебристых лам, лежанка представляла собой спину позолоченного изваяния пумы. У входа-выхода пучили розовые аметистовые глаза черные агатовые идолы духов-покровителей этого плавучего жилища — уискамайоков. Каждый из них мог похвастаться яшмовым поясом в виде змеи. Я поднес ладонь к оку одного идола и заметил как сузился и блеснул красным огоньком зрачок. Впрочем, несмотря на грозный облик, взгляд у них был довольно снисходительный.
Все в этом доме дышало мощью Властелина и близким присутствием богов, казалось, что от одного прикосновения к предметам я заряжаюсь бодростью необыкновенной.
К тому же, в одном из золотых чеканных сосудов с изображением Земной Матери я нашел сухие фрукты, а в инкрустированном бирюзой кувшине немного превосходной чичи, глотнув которой растянулся на лежанке-пуме.
Открыл глаза, когда почувствовал вблизи тело, причем женское. А затем к ощущению добавился образ. Из ее глаз смотрела сама Венера-Часка, а на ланитах словно отражалась Луна-Килья. Золотое кольцо в ноздре придавало еще больше прелести ее нежному лицу. На тонких запястьях играли сапфиры, обсыпавшие золотые же браслеты. Шейку подчеркивало ожерелье из круглых белых и кажется костяных шариков, со вставленными изумрудами — что весьма напоминало выдавленные глаза. Мягкую ткань туники натягивали те «яблочки» наливные, с которыми не прочь поиграть каждый уважающий себя индеец вроде меня. Два зуба, как и полагается по местной моде, были подпилены. Ножки, смугленькие и точененькие, тоже были хорошо заметны, особенно благодаря браслетам с бубенчиками.
Елки-пальмы, она довольно похожа на ту девицу, которая то ли пригрезилась, то ли взаправду морочила меня у Кориканчи в Куско. С такой штучкой надо бы поосторожнее. Мне даже показалось пару раз, что очертания незнакомки расплываются и я вижу страшно сексуальный образ полубабы-полуягуарши. Я быстро перешел из лежачего состояния в сидячее.
— Что это всполошились, господин мой? — послышался голосок гостьи.
— Какой это я тебе господин? Я тебе господин не больше, чем вон тот горшок.
— Велено быть во всем вам послушной, — последовало краткое объяснение.
— А если бы тебе велели слушаться во всем этот самый горшок?
— Так бы оно и было, — кратко доложила девушка.
А что, тоже правильно.
— И если я тебя поцелую взасос?
— Так тому и быть.
Я взял паузу на сомнения. А если она из Дома Избранниц? Вдруг мою душу захватил в свою власть посланец Супайпы и подначивает? С другой стороны, девица может быть куклой на чьих-то ниточках — страшно даже подумать чьих.
Я, тем не менее, прикоснулся к неведомой избраннице, а потом взял ее более основательно и занялся поцелуем. Похоже, меня на это дело тянула и подталкивала какая-то высшая сила.
Внезапно заиграла музыка, и флейты, и барабаны, и тамбурины, и дудели. Кто-то запел о любви сильным чистым голосом. Дверь открылась и появился сам Верховный Инка. Нет, сомнений быть не может. В головной повязке два пера птицы кора-кенке, концами вверх. На ушах подвески в виде солнц, золотой посох-скипетр с небесной двуглавой змеей в виде набалдашника. Плащ весь обсыпан драгоценными камушками, и алмазами, и сапфирами, и фиолетовыми александритами, и золотистыми топазами, и благородными опалами, так что получается изображение звездного неба. Полами плаща играют здоровенные кошки дымчатого окраса.
— А я все видел, — сказал Инка. — Жених да невеста…
Я заметался по комнате, наконец распростерся на полу, пытаясь заползти под пуму-лежанку. Сам Инка пожаловал! Да от него, наверное, небесные копья-молнии сейчас посыпятся. Не удивлюсь, если следующим в дверях покажется Отец-Солнце.
— Ну ладно, хватит, хорошего понемногу, — изрек Верховный Инка Уайна Капак и сделал жест, чтобы я поднялся.
Одна из дымчатых кошек пописала рядом с моим лицом.
Я хоть и поднялся, но сильно зашатался.
— Да, тебе, наверное, лучше посидеть, — с поражающей воображение заботой произнес Сын Солнца.
Я присел на лежак и тут до меня дошел уровень святотатства — я, ничтожный, сижу, а великий-то, стоит себе.
— Ничего, ничего, — уловил мои мысли Властелин и даже милостиво успокоил, — когда ноги твои окрепнут, то и встанешь на них. А поклонишься, когда сочтешь нужным по собственному разумению, а не из привычки.
От этих слов во мне проскочило какое-то сомнение.
— Вы, Властелин всех людей, Мировой Столб, Вселенский Кормилец, Верховный Инка Уайна Капак?
— Да, мы — именно то самое.
Человек с перьями кора-кенке щелкнул пальцами и пума, на которой я сидел, дрогнула и зарычала, а потом снова застыла. Человек с перьями кора-кенке хлопнул в ладоши и где-то раздался раскат грома, хотя небо было предельно ясным.
— Да, мы — Властелин всея Земли.
Великий был простым и близким, но величия от этого не терял. Мне стало хорошо и благостно оттого, что я приобщился к великим таинствам владычества, однако не пострадал при этом. А он по-прежнему обращался ко мне:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
