взглянув на нее. За ним следом многие потянулись: нагулялись. До утра в баре только по субботам тусили.
Валера уже без стеснения забирался ладонью Жене под подол. И целовал в шею, как во сне.
— Поехали? — хрипло проговорил он.
— Да, пора.
Они покинула бар, загрузились в машину. Оба были пьяны и веселы.
— Предлагаю погонять!
— Ой, не надо, ты же выпил.
— Ерунда, — отмахнулся он. — В коктейлях больше льда, чем алкоголя.
Больше она не возражала.
«Лансер» мчал их по шоссе, потом по объездной дороге, на бетонке чуть замедлился и начал подскакивать.
— Куда мы?
— Я везу тебя на прекрасное озеро.
— Разве оно не замерзло?
— И что в этом плохого? Закованное в лед, оно еще живописнее.
Но Жене озеро не понравилось. И место, куда они заехали. Какая-то мрачная глухомань: снег, местами вздыбленная земля, голые стволы деревьев. Если бы волк завыл, она бы не удивилась.
— Давай уедем? — попросила Женя. — Как-то не по себе мне тут.
— Да брось!
Он начал целовать ее, и на несколько секунд Женя забылась. Валера принялся гладить ее грудь, и это было приятно до тех пор, пока пальцы не сжались на соске.
— Мне больно, — не стала молчать она.
— Тебе это не нравится? — И надавил сильнее.
— Нет.
— Ты еще не расчухала кайфа. Доверься мне, детка. — И навалился на нее всем телом.
Женя уперла руки в его плечи и попыталась отстранить.
— Отпусти меня, пожалуйста.
— Расслабься ты!
— Не хочу, мне не нравится, — выкрикнула она и смогла-таки оттолкнуть его. — Уже поздно, поехали.
— Ладно, обещаю быть нежным, — скривил рот он.
— Валера, я хочу домой.
— А я трахаться! — Он быстро стянул с нее пуховик, хотел и пиджак, но тот застрял в локтях. — Так что давай ускоримся. Ты мне быстренько дашь, я тебя отвезу. Но если месячные, можешь отсосать, я даже на это согласен.
Что он такое говорил? Разве может принц исторгать из своего рта такие слова, как «трахаться» и «отсосать»?
Воспользовавшись ее замешательством, Валера снова накинулся на Женю. Теперь он кусал ее губы, лапал, раздвигал коленями ее ноги.
— Нет! — рычала она, сопротивляясь. — Отпусти меня.
— Ты на хрена поехала со мной? Любая дура понимает, что после бара девок, которых поят, везут трахаться. Ты согласилась, так что не строй из себя недотрогу.
— Я девственница, — привела последний аргумент Женя.
— Так я тебе и поверил. Замарашек вроде тебя с малых лет по кустам таскают. — Он раздвинул ее ноги, разорвал колготки. — Лучше тебе успокоиться, а то хуже будет.
— Нет!
— И кто мне говорит это? Пэтэушница из семьи алкашей. Радуйся тому, что у меня на тебя встал…
Она изловчилась и ударила его по лицу. Ногтем попала в глаз, и Валера взвыл. Но не остановился, а стал злее. Он схватил Женю за волосы и стал бить затылком о подголовник. Потом ремнем безопасности перетянул ее шею. Рукава пиджака, расширяющиеся книзу, вытянул, заломил ей руки и связал их за спиной…
В бардачке у Кондратьева лежала недопитая бутылка виски. Он достал ее. Еще и сигареты. Ноги Жени он тоже зафиксировал, чтобы не лягалась. Попивая виски, покуривая, он долго насиловал ее. А когда Женя надолго отключалась, тушил об нее сигарету. Ему больше нравилось, когда она сопротивлялась!
Насытившись, Валера отвязал безучастную девушку и вытолкнул из машины.
— Кому расскажешь, урою, — сказал он на прощанье.
Через минуту «лансер» со спойлером скрылся в ночи.
А Женя осталась лежать на мерзлой земле, припорошенной снегом, и молить Боженьку о смерти.
* * *
Она не умерла и даже не заболела. Насморк не в счет.
Когда у Жени появились силы на то, чтобы встать, она осмотрелась. Бетонка где-то рядом, и по ней можно выйти к объездной дороге. Значит, ей туда. Женя запахнула пиджак и пошла. Пуховик остался в машине, валялся на полу сзади, и больше надеть на себя было нечего. Она брела, не чувствуя холода и боли. И не думая ни о чем, кроме дома. Так хотелось оказаться под защитой его стен!
Как Женя не заплутала, знает только ее ангел-хранитель. Ни на бетонку, ни на объездную не вышла. Ковыляла на сломанных каблуках по лесу, пока не увидела замок. Она узнала его — кафе «Бастион». Стоял он на трассе, а напротив него поворот на ее городок. Дальше всего ничего, четыре с половиной километра до окраины. Хорошо, что Женя именно там жила.
Она смогла добраться до дома, никем не замеченной. Достала из-под коврика ключ, отперла дверь и ввалилась в сени. Все, теперь она в безопасности!
Осознав это, Женя потеряла сознание.
Очнулась она очень скоро. Холод пробирал до костей, немели пальцы рук и ног. Женя поползла в кухню, потому что не смогла встать. Она растопила печь и прислонилась к ее уютному боку. Печь остыла со вчерашнего дня, но готова была наполниться теплом и поделиться им с хозяйкой. Когда оно растеклось по телу, пришла боль. Разная, и тупая, и острая, и раздирающая лоно. Задрав платье, Женя глянула на себя. Она истерзана!
Женя разделась донага и принялась мыться прямо в кухне. Она обливала себя водой из ковшика, терла намыленной губкой для посуды (жесткой стороной), но все равно ощущала себя грязной. Наряд для телезвездочки Женя кинула в печь. Он не годен…
Как и та, что его сотворила!
Нет больше Жени Костиной. А кто вместо нее вытирается, мажет раны, надевает носки с сухой горчицей, чтобы согреть все тело, пьет чай с малиной, пока не ясно.
Она уснула, сидя за столом. Уронила на него голову и отключилась. Когда все затекло, перебралась на кровать.
Двое суток Женя спала, мылась, мазала раны, пила чай и не реагировала на звонки и стук. На третьи повесила на дверь объявление «КАРАНТИН» и записала на автоответчик текст: «Заболела желтухой. Лежу с температурой сорок. Болезнь заразна, поэтому ни с кем видеться не могу. Приношу извинения за неудобство!»
Тогда она половину клиентов потеряла. Телезвездочку в первую очередь. Но это меньше всего волновало Женю. Она терзала себя, и этим была заняты все дни и ночи, свободные от сна. Три вещи не давали покоя. Первая: насколько сильно она виновата в произошедшем? Вторая: как поступить с тем, кто изнасиловал ее? Третья: что делать, если забеременела?
Последний вопрос отпал первым: у Жени начались месячные. Болезненные, обильные, в общем, такие, как всегда. И с первым она разобралась. Да, виновата. Не нужно было отправляться в дрифт с человеком, который свою девушку Аннет высаживал на трассе. И давать себя
