поймет аналогию. Ведь ему в детстве читали сказки! — Сама Женя говорила, что у нее тогда случился длительный припадок. Она была сама не своя. Творила будто одержимая, не ела, не спала, только курила и пила кофе, не давая здравомыслию ни единого шанса… — Лида потянулась к телефону, взяла его и открыла на одном фото. На нем была изображена модель мужского пола в шароварах, сшитых будто из колючей проволоки, и в майке телесного цвета с неровными красными полосами. — Этот наряд сейчас выставлен в Нью-Йоркском музее моды, есть и другие вещи-экспонаты, но менее знаменитых галерей. Та коллекция — это вопль, вызов, вскрытая рана… Она не просто концептуальна — шедевральна!
— Выходит, все не зря?
— Именно. Но так Женя начала говорить недавно. Очевидно, сеансы с Амалией даром не прошли. Тогда же она рвала на себе волосы. Буквально. Хваталась за них и драла. Хорошо, что рядом оказался друг, который отвез ее в клинику. Его имя Лауренцо Россини…
— И с некоторых пор он муж Жени.
Она не удивилась услышанному. Фил шел по следу Жени, а значит, он знает, что по паспорту она Джинни (окончание имени изменено) Россини.
— Они поженились сразу после того, как она продала фирму. Сменила фамилию, статус и уехала в Марина-ди-Пиза, чтобы прожить остаток жизни затворницей.
— Где Лауренцо сейчас?
— В Генуе. Живет со своим парнем, но всем его представляет как сына. Почему нет? Ведь он женат.
— Разве в Италии не норма — однополые отношения?
— Смотря где. Остались еще места, где это считается противоестественным.
— Генуя — большой город.
— Но довольно консервативный. И один гомофоб в нем точно проживает — дед Лауренцо, который вычеркнет внука из завещания, если узнает о его наклонностях.
— Какие отношения были у фиктивных супругов?
— Прохладные.
— Дружба не прошла проверку временем?
— Скорее, деньгами. Женя, продав бизнес, помогла Лауренцо финансово. Какую-то сумму подарила, но и в долг дала. Отдавать он собирался с наследства. Но дед-гомофоб умирать не планирует, хоть ему уже за девяносто.
— Знакомая история. — Фил вспомнил друга Гудди и подумал о том, что итальянские и русские деды очень похожи. Их в те времена из особого теста замешивали, что ли? — А что, Лауренцо работать не пробовал?
— Почему же? Он не бездельник. Просто зарабатывать не умеет, хоть и блещет талантом обувщика, а тратит деньги легко и красиво. Поэтому они быстро кончились.
— Поссорились из-за долга?
— Она его простила, но попросила больше к ней за деньгами не обращаться. Да только Лауренцо все равно клянчил. Женя отвечать на его звонки перестала, так муженек приехал.
— Когда это было?
— На прошлой неделе.
— Опять денег выцыганил?
— Да. Но в этот раз Женя потребовала возврата и в залог взяла его золотые часы.
— Он мог ее шантажировать?
— Посвятила ли Женя Лауренцо в свою тайну? Нет. Только меня.
— Но он ее в клинику отправил?
— Как творческую личность, иссякшую после сотворения шедевра. Кстати, именно Лауренцо изготавливал для коллекции аксессуары. И был убежден, что она посвящена борьбе секс-меньшинств за свои права.
— Синьору Россини полицейские позвонят в первую очередь и, если у того нет железного алиби, внесут в список подозреваемых в убийстве. Как думаешь, Женя вписала его в завещание?
— Я даже не уверена, что оно есть.
— У таких людей, как Женя, не только вещи должны быть расставлены по местам. У них все по полочкам. Уверен, она оставила четкие указания насчет своего имущества. Могу предположить, что и тебе подруга что-то завещала.
— Мне точно нет… — И, поймав на себе вопросительный взгляд, добавила: — Она при жизни подарила мне то, что хотела оставить.
— Могу я полюбопытствовать…
— Это мой портрет.
— Покажешь?
— Я отправила его в Россию. Пусть у мамы в зале на стене висит. — В Лидином животе заурчало. Да так громко и протяжно, будто где-то поодаль воду в унитазе спустили. — Стыдоба какая, — пробормотала она. — Извини.
— Проголодалась, бедняжка?
Она на самом деле проголодалась… Бедняжка!
И надо было что-то в себя закинуть. Иначе снова заболит желудок. Он — точно, потому что печень не болит — у нее нет нервных окончаний.
— Я разогрею себе рисовую кашу, — сказала Лида, достав из холодильника кастрюлю. — Тебе не предлагаю, она на воде и пресная. Но я к ней мед добавляю и могу тебя им угостить. Наш, алтайский, в русском магазине купила.
Он отказался.
— Что же касается Лауренцо, то я не думаю, что он что-то получит. Даже если Женя когда-то планировала что-то ему оставлять, наверняка изменила завещание. Ей не нравились люди, которые ею пользовались.
— А Маршал не из таких?
— Поимел ли он с нее что-то — безусловно. Но он ничего не просил, сама предлагала, он просто не отказывался.
— Если он главный наследник, то станет подозреваемым номер два.
— А тот, кто действительно виновен, так и останется безнаказанным? До Кондратьева ни за что не доберутся, ведь ты собираешься скрыть информацию от следствия?
Она грохнула кастрюлю обратно на плиту. Ручка ее нагрелась, а каша так и осталась холодной. Решила съесть такую. Все равно невкусная: пустая, еще и разваренная. Но ее организм хорошо принимает, не то что замечательную местную пиццу.
— Вина Кондратьева еще не доказана, — заметил Фил.
— Но это он убийца. Больше некому! И Маршал, и Лауренцо могли убить Джину в любой другой день, а не в тот, когда в городе появился человек, которого ты назвал яхтсменом.
— Бывают и совпадения. Поэтому мне и нужно во всем разобраться. Это дело чести.
— А если доказательства его вины будут добыты?
— Я найду способ передать их куда следует. В Интерпол, например. — Он с жалостью посмотрел на Лиду, отправившую в рот ложку каши. — Ты так мучаешься ради фигуры или для здоровья?
— Гастрит у меня обострился, — ответила она, прожевав рисовый клейстер.
— Как отреагировала Женя на твое сообщение о том, что Кондратьев в городе?
— Как я и описала.
— Сказала, что ты обозналась?
— Да я сама так думала… Он же очень изменился!
Филипп бросил взгляд на наручные часы. Естественно, умные. И, судя по непривычному дизайну, только недавно вышедшие.
— Время позднее, надо расходиться, — сказал он. — Мне нужно поработать, а тебе отдохнуть, ты зеваешь через каждую секунду.
— Спать хочу, — кивнула головой Лида.
— Ложись, но, когда встанешь, собери вещи и жди меня. Во сколько заеду, пока не знаю.
— Ты настаиваешь на том, что мне нужно уехать из города?
— Обязательно. В этом тихом городке убийства большая редкость. Значит, расследование будет вестись тщательное и под контролем администрации. Ты — ближайшая подруга покойной, тебя с ней многие видели, в
