на лавку и кое-как укрыла себя. В этот момент в голову приходили самые разные мысли. Она вспоминала свою жизнь, свое детство, деревню и баню. Вспоминала, как мама парила ее маленькую, хлестала веником. А сейчас она здесь, и баня теперь стала ее пленом. Вот так, в один миг, какое-то чудовище осквернило самые теплые воспоминания детства.
«Что я сделала не так? Чем заслужила такие испытания? – задавала себе вопросы Маша. – Где я оступилась? Где провинилась? И все же я не права, что сейчас обижаюсь на судьбу. Даже если он меня убьет, я могу с уверенностью сказать, что прожила отличную жизнь. У меня прекрасный муж, работа. Я добилась большого успеха, меня узнают на улице, мной восхищаются. О чем еще может мечтать женщина? Этому ублюдку не удастся отнять у меня самое главное – мое уважение к себе и собственное достоинство. Если уходить из этого мира, то только с гордо поднятой головой! Хотя, стоп, Машка, а что это ты раскисла, чего ради тебе прощаться с жизнью? Разве этот подонок заслуживает победы над тобой? Этот недочеловек, который бестолково тратит свою жизнь, не зная границ дозволенного? У него нет цели в жизни, он – ничтожество, живущее ради денег, во имя денег. Да, все так… Только, к сожалению, моя судьба сейчас в его грязных лапах. Лева, милый Лева, где же ты сейчас?»
Душевные терзания закончились тогда, когда Марию наконец одолел сон. Здесь, в тишине, спалось замечательно, если не учитывать неудобную позу со стянутыми между собою руками и отсутствие подушки под головой. Все же стресс дал о себе знать, и организм потребовал сил для восстановления.
Гуров и Крячко прибыли на съемочную площадку, опросили всю группу, члены которой пребывали в настоящем шоке: рабочий процесс был остановлен, а причин никто не называл. Режиссер рассказал, что замечал нездоровый интерес Марии к персоне Липатова, и понимал, что это серьезная игра вне кино, поэтому не вмешивался. О том, где может находиться Вадим, никто не имел ни малейшего представления, поскольку близок этот человек был только с Машей и общался с коллегами исключительно по рабочим вопросам, коих у актера массовки было не так много.
– Лев, гайцы прислали информацию по машине, – оповестил Гурова Стас, копошась в своем навороченном смартфоне.
– Отлично, и что там?
– Автомобиль зарегистрирован на имя Загорского Вячеслава Сергеевича. На нем висит куча неоплаченных штрафов.
– Какое-то знакомое имя, ты не находишь? Не на него ли оформлена та яхта, на которой устраивал свидание для Маши Липатов?
– Да, на него.
– Это что же, его спонсор, что ли?
– Сейчас сообщу тебе кое-что интересное. За прошлый месяц на этой машине висят несколько штрафов по Ленинградской области, представляешь! – озвучивал Крячко информацию, не отрываясь от телефона.
– Вот бы отследить маршрут этой тачки!
– Это можно, только дело долгое. Я постараюсь поднять все наши связи, но ничего не обещаю. Думаешь, туда уехали сокровища Фельцман?
– Может, туда, а может быть, что это просто совпадение, только что-то уж слишком много этих совпадений. Меня сейчас больше интересует вопрос, сколько людей задействовано в этой группе лиц по предварительному сговору.
Гуров слонялся из стороны в сторону, будто ежеминутно ожидая каких-то известий. Ничто не могло его сейчас успокоить. Стас принес ему пару бутербродов, но он к ним не притронулся.
– Лев, съешь хотя бы один, тебе нужно чем-то питать свой желудок и мозги.
– Не могу, кусок в горло не лезет, понимаешь. Все мысли о Маше: что с ней, как она там, голодна ли, жива, здорова?.. А я тут буду бутерброды лопать. Ешь сам.
– Ты обо мне не беспокойся. Съем, чтобы хоть у кого-то были силы на поимку преступника. А о Маше я волнуюсь не меньше твоего. Что у меня, думаешь, сердца нет? – разозлился Крячко.
– Не обижайся, Стас, просто нервы на пределе.
– Не обижусь, если затолкаю в тебя бутерброд. Ты когда ел последний раз? Вчера, в обед? Давай, жуй!
Только Гуров взял этот невзрачный бутерброд с колбасой, как зазвонил его телефон. Он нервно взглянул на экран и обомлел: звонил Липатов.
– Решил объявиться, ну что же, посмотрим, что ему нужно. Стас, сообщай на базу, пусть место звонка определяют, – сказал Лев Иванович, выдохнул и нажал кнопку «принять вызов».
– Что, Гуров, ищешь меня? А я тут отдыхаю с твоей супругой. Ей со мной весело и интересно, все по обоюдному согласию. В гостинице уже рассказали ведь, правда, как мы вчера ушли с ней поздно вечером и не вернулись? Так вот, знай, твоя Маша страсть как хороша в постели! – специально провоцировал Гурова на гнев Липатов. – Готовь бабки, если хочешь увидеть ее живой, понял?
– Что ты хочешь и на каких условиях? Говори конкретнее, – стиснув зубы, проговорил Лев Иванович.
– Вот это разговор, вот это я люблю. Сто кусков зелеными, свободный выход к морю по реке – и бабу твою верну. Без фокусов, слышишь, не посмотрю на то, что она мне понравилась.
– Сроки?
– Завтра утром жду бабки у входа в гостиницу, а пока у меня есть еще одна ночь, усек, муженек? – ехидно засмеялся Липатов и разъединил связь.
– Ублюдок. Я тебе устрою и куски, и выход к морю с акулами, – сжал кулаки Гуров. – Стас, что по локации? Засекли?
– Есть! Недалеко от причала, метрах в ста, но только на противоположном берегу, на карте там какое-то место глухое – заводь, есть постройка.
– Этот гаденыш там Машу держит. Нужно подумать, как подобраться к затону. Вызывай подкрепление, сами мы не справимся, нет гарантии, что он работает один.
– Поговорю с местными, они наверняка знают, что там расположено и как туда попасть без лишнего шума и пыли. Рыбаки, скорее всего, там часто бывают.
– Ночью будем его брать.
– Лева, а что с деньгами, готовить сумму?
– Готовь куклу на всякий случай, но надеюсь, что эти фантики не понадобятся. Поручи это дело Аннушке, пусть с ребятами отправит. Кстати, как там она без нас?
– Обижается, что с собой не взяли.
– Нет, сюда ей не стоит соваться, я не готов подставлять еще одну женщину в этой истории, хватит того, что имеем.
Глава 28
Общими усилиями с участием местных рыбаков был составлен план штурма затона. Решено было переправиться на резиновых лодках на другой берег реки за километр от установленного местонахождения Липатова с одной и с другой стороны, чтобы окружить. Дальше предполагалось добираться пешком, разделившись на небольшие группы, дабы преступник, а Липатов уже мог считаться таковым, поскольку похитил человека, не удрал.
Ночь выдалась светлая, лунная.
