Преисполнившись решимости выиграть вторую партию, он бросил на стол браслет. София снова поставила шпильки, и Дугал нехотя согласился. Уж очень хороши у нее волосы.
Как он и ожидал, вторую партию София проиграла. Вряд ли она могла надеяться, что Дугал поставит на кон Макфарлин-Хаус, поддавшись иллюзии легкой победы или испугавшись решительного проигрыша. Нет, София для этого слишком умна. Впрочем, ему тоже ума не занимать.
Ему довелось выдержать немало карточных баталий, и он знал, как пойдет дело. Сегодня изобретательная София позволит ему выиграть почти все партии. Он преисполнится уверенности в своих силах, решив, что она — игрок совсем неумелый. Надо устроить ей встряску. Сбить спесь.
Когда она, проиграв партию, начала распускать прическу, кидая на стол шпильки одну за другой, Дугал предложил:
— Пожалуй, стоит сделать следующую ставку более пикантной.
София посмотрела на него с подозрением:
— Как это?
— Я поставлю ожерелье вашей матушки против… вашей одежды.
Она замерла, прижав ладони к вискам и удивленно глядя на него.
— Моей одежды?
— Именно. Ваше платье против ожерелья. — Он уже представлял, как она стоит перед ним в одной лишь тонкой сорочке и чулках, и его тело изнывало от возбуждения. София опустила руки, на губах появилась игривая улыбка.
— Думаю, мое платье вам будет мало.
Он невольно рассмеялся:
— Да уж, вот было бы зрелище! Но во избежание недоразумения уточню: если я выиграю следующую партию, вы разденетесь для меня.
Мысли и чувства Софии пришли в смятение. Под платьем у нее сорочка и чулки. Значит, совсем голой она не будет.
Будет очень полезно проиграть — а она решительно настроилась проиграть следующую партию, — чтобы как следует раздразнить Дугала. Пусть помучается, мечтая о том, что могло бы произойти. Пусть пылает страстью, пока окончательно не потеряет голову!
Впрочем, она сама, казалось, вот-вот сойдет с ума. Черт, надо было съесть что-нибудь, прежде чем пить херес! Она поймала устремленный на нее взгляд Маклейна, и ее щеки вспыхнули. Что за наглость — так смотреть! — Так что же? — спросил он.
София быстро перетасовала колоду, как опытный картежник. Ее пальцы так и порхали. Она пыталась успокоиться…
Ей следует быть осторожной. Она, кажется, уже слишком увлеклась. Но как весело! Какой свежий воздух! Карты кажутся сделанными из шелка. По комнате витает аромат хереса, обволакивая их душистым облаком. А самое удивительное — пристальный взгляд сидящего напротив мужчины. Он красив — мужественная линия подбородка, светло-русые волосы падают на лоб, загадочные зеленые глаза словно подернуты дымкой… Наконец она положила колоду на стол.
— Принимается. Ожерелье — или я снимаю платье.
Его глаза загорелись.
— Сдавайте.
Они играли сосредоточенно, молча — лишь карты шлепали по столу. У Софии остался последний ход. Она сидела, не решаясь выбрать карту, всей кожей ощущая на себе огненный взгляд Дугала.
Он как будто отдал ей молчаливый приказ — уступить безумным желаниям, что бродили в ее голове. Казалось, ее душа пробудилась от долгой спячки и теперь упивается ощущением грозящей опасности. Она готова сделать что-то непристойное? Пусть. Тем лучше. Тем быстрее побежит по жилам кровь. Балансируя на краю пропасти, она скорее завлечет его в ловушку и получит то, чего так жаждет.
Софии почему-то хотелось смеяться. Вот из-за чего мать старалась держаться подальше от азартных игр! Не потому, что ей не нравилось играть. Наоборот, она любила игру, слишком любила.
Бросив последний взгляд на свои карты, София сделала выбор. Карты на стол!
Дугал впился в них взглядом. Глаза словно заволокло туманом — он едва мог рассмотреть, что лежит на столе.
Жалкая пара валетов! Глубоко вздохнув, Дугал выложил свои карты.
— Я выиграл!
София рассматривала его сквозь полуопущенные ресницы — чувственный, многообещающий взгляд. Черт, вот это женщина! Сведи судьба их по-другому, у них, несомненно, вышел бы пылкий роман. Эта женщина никогда бы ему не наскучила.
Однако небеса судили иначе. Придется разыграть эту партию побыстрее. Значит, у них будет краткий, но прекрасный, союз. Что ж, удовольствуемся этим.
Дугал сделал глоток хереса — едкая жидкость обожгла горло. Херес в доме Софии оказался на удивление крепким. Дугал поставил стакан на стол и медовым голосом произнес:
— И как вы собираетесь это сделать, любовь моя?
София медленно встала.
— Поверить не могу, что согласилась на такую глупую ставку.
— Вы ведь рассчитывали на победу?
— Я всегда рассчитываю на победу.
Дугал рассеянно кивнул, не в силах отвести глаза от шелковой ткани, плотно облегающей изгибы ее тела. Сейчас он увидит все то, что скрывается под этим шелком. Он уставился на полные округлости ее грудей, представляя, как они ложатся ему в ладони. Ее тонкую талию он мог бы обхватить одной рукой. А эти округлые бедра, казалось, просто созданы, чтобы он их ласкал.
Не торопясь София убрала волосы за спину. Несколько золотых прядей задержались на шее и плечах. Не стоило их за это винить — он сам не смог бы оторваться от этой восхитительной кожи.
Его поразил ее взгляд, сияющий чувственным огнем. Она сама наслаждалась игрой! Смаковала. Упивалась каждым моментом.
Словно прочитав его мысли, она улыбнулась и потянулась к завязке на плече. Сверкнули бриллиантовые сережки — София склонила голову набок. Медленно потянула ленты, и они томно соскользнули с плеча вниз.
Его тело переполнено желанием. Ему пришлось вцепиться что было сил в край стола — иначе он схватил бы ее в объятия. Проклятие, он околдован, словно София оказалась феей из старинной легенды!
Платье медленно соскользнуло с одного плеча. София обольстительно улыбнулась. Ее голубые глаза сияли так, что казались серебряными. Дугал протянул руку.
— Нет, — хрипло сказала она. — Не было уговора, чтобы вы до меня дотрагивались.
Будь оно все проклято! Почему он не догадался? Дугал откинулся на спинку стула.
— Хорошо. Я вас не трону.
София видела — Дугал едва сдерживает страсть. Ее вдруг бросило в жар, и груди напряглись престранным образом. Он желал ее отчаянно — она ясно читала это в его глазах, в каждой линии тела. Она поежилась. Какая головокружительная смесь — ощущение собственной власти над этим мужчиной пополам с желанием, которое она к нему испытывает!
Она распустила ленты на другом плече. Платье соскользнуло с ее тела — нежный поток шелка и кружев, который лег к ее ногам кремово-голубым озером.
У сидящего перед ней зрителя захватило дух. Взгляд стал жестким, хищным.
