Прекрасно! — воскликнул волшебник Алёша. — Если термос разбит, джинн нам больше не опасен. Это же великолепно!
Тут Катя, Трот и волшебник Алёша, не сговариваясь, улыбнулись все вместе. И от их улыбок, и от звенящего Катиного голоса дверь-загадка стремительно распахнулась.
— Скорее, да скорее же, пока нас никто не увидел, — заторопился волшебник Алёша.
Все четверо переступили порог небольшой комнаты, и дверь-загадка тотчас же за ними затворилась.
Из часов, из маленького домика над круглым бледным циферблатом выглянула Кукушка, с важностью поклонилась вошедшим. Лукаво и благосклонно поглядела на волшебника Алёшу.
— Познакомьтесь, это мой друг, учёная Кукушка, мудрая и благородная. — Волшебник Алёша указал на Кукушку. — Потом я расскажу вам о ней много замечательного, но это после, после… Сейчас главное — открыть этот старинный сундук. В нём — улыбки. Это удивительно. К тому же они звенят. Мы должны их освободить. Я знаю, Трот, что вы можете открыть любой замок, для вас нет тайны подобного рода. В таком случае, за дело, дружище!
Трот присел на корточки, внимательно осмотрел замочную скважину. Встал, рассеянно хмуря брови, качнул цепь, которой сундук был прикован к стене. Снова нагнулся к замочной скважине.
Волшебник Алёша следил за ним с нарастающим беспокойством.
Трот выпрямился и безнадёжно покачал головой:
— Да, я создал этот замок, но мне его не открыть. Его может открыть только ключ-невидимка, самый таинственный ключ на свете. Северные ветры вытачивают этот ключ из самого прозрачного льда. Ключ-невидимка открывает замок, после этого ключ тает, проливается сквозь пальцы и исчезает. Только им можно открыть сундук с улыбками.
— Вот оно что! Теперь я понимаю, почему этот ключ существует и одновременно его нет, — потерянным голосом прошептал волшебник Алёша.
Ку-ку! — печально подтвердила Кукушка, выглядывая из домика над часами. — Ку-ку!
Волшебник Алёша почувствовал вдруг смертельную усталость. Проникнуть в сказку, столько волнений, опасностей, и всё напрасно. Ему не удастся спасти улыбки, освободить их, вернуть людям…
Неожиданно за дверью послышалось сразу множество голосов. Громче всех звучал юный женский голос. Юный, звонкий и резкий.
— Я сама видела! Они отворили дверь-загадку! Они там. И чужестранец, и Человек-ключ, и эта дрянь с золотыми волосами! Говорю вам: они там!
Послышался вкрадчивый голос Главного Сборщика Улыбок. Голос тёк медленно, как горький мёд:
— Откройте, мой вам добрый совет. Если вы откроете добровольно, король помилует вас. Иначе вас вздёрнут на виселицу, всех, и тяжёлых и лёгких!
Катя уткнулась носом в грудь волшебнику Алёше.
— Волшебный эликсир готов, всё равно улыбки погибнут, — медленными каплями падали слова Главного Сборщика Улыбок. — Откройте же дверь — это ваша последняя надежда!
— Чёрный эликсир! Я читал об этом, — прошептал волшебник Алёша. — Он убьёт улыбки, и ничто уже не сможет их оживить.
— Трот, милый, мы всё-таки встретились с тобой. Пусть ненадолго, но встретились. — Ниточка просто и мужественно взглянула в глаза Троту.
— Друзья мои, у меня имеется нечто, что может нас спасти. Я имею в виду следующее. У меня есть заколдованный мел. — Волшебник Алёша похлопал себя по карману. — Достаточно нарисовать этим мелом ключ на любой двери, вот хотя бы на дверце этих часов… И можно навсегда уйти из этой сказки. Прежде всего это касается тебя, Катя. Ты должна непременно…
— А Глазастик? — вскрикнула Катя. — Нет, нет, ни за что!
Волшебник Алёша крепко-крепко прижал Катю к себе.
— Девочка моя, — прошептал он, — маленький, мужественный человек…
Глава 20
Королева Ветреница. И главное:
ВЕТЕР УНОСИТ ГЛАЗАСТИКА
Глазастик, спрятавшись в стальных доспехах, дрожала мелкой дрожью. Она прижала ладошку к губам, чтобы зубы не стучали.
Кот Васька зарылся в тёплую золу и задремал.
Вихрик тоже притих, только из разных углов время от времени доносились его вздохи и шёпот. Что он шепчет, было не разобрать.
Глазастик напряжённо прислушивалась к нарастающему свисту ветра за окнами. Но вот к голосу ветра подметался лай собак, смутные звуки труб.
«Она! — в страхе подумала Глазастик. — Не могу!.. Зачем я только… А холод какой! Наверно, я превращусь в сосульку с двумя глазами, и всё…»
Неожиданно весь дворец содрогнулся от самого основания до верхушек зубчатых башен. Ветер ударил с такой силой, что, казалось, стёкла прогнулись, как паруса.
Безумный свист, оглушая, приблизился. Глазастик сжалась в комочек.
Окна зала со свистом распахнулись. Одно стекло блеснуло и треснуло.
Во все окна полились потоками, тесня друг друга, прозрачные гончие, пажи, косматые слуги-ветры.
И наконец, Глазастик, замирая, увидела ту, кого она боялась больше всего на свете.
В окно влетела сама королева Ветреница.
Глазастик увидела струи воздушных волос, колеблющиеся по краям, едва различимое надменно поднятое кверху лицо, серебрящуюся корону. Ярче всего сверкала на груди королевы Ветреницы цепь из гранёных ледяных алмазов.
— Подайте мне зеркало и придвиньте кресло! — послышался повелительный звенящий голос.
Чуть видимые слуги усадили королеву в кресло, обитое узорным шёлком, тоньше любой кисеи. Маленький паж, которого Глазастик с трудом рассмотрела, подал королеве зеркало. Зеркало текло, лилось, как ключевая вода.
— На кого я похожа! — послышался капризный, ломкий голос. — Я не могу показаться жениху на глаза в таком виде. Северные ветры, завейте мои волосы, вихри, напудрите меня, расправьте мой плащ, уложите его складками, как волны северного моря.
Вокруг королевы засуетились слуги-ветры. Прозрачный гребень погрузился в струящиеся волосы. Слабо блеснули щипцы, укладывая волосы лёгкими, словно стеклянными локонами.
Холод сковал руки и ноги Глазастика. Стальные латы стали совсем ледяными.
Слуги-ветры сновали по залу. Одна из гончих, принюхиваясь, подбежала к стальному рыцарю. Залаяла звонко, но лай её смешался с голосами и свистом.
Хорошая псина, не надо, не надо… — прошептала Глазастик. Она осторожно высунула руку, погладила плоский лоб гончей. И вдруг холодный язык ласково лизнул ей ладонь. Почему-то это немного подбодрило Глазастика.
На миг она увидела веснушки и лицо Вихрика. Веснушки порхали в воздухе, как рой мошек. Вихрик сделал круг и приблизился к королеве Ветренице, но она отшатнулась от него.
— Что ты здесь делаешь сегодня, негодник? — прозвенел её резкий голос. — Ты же знаешь, что у меня сегодня северное настроение. А ты, наверно, опять валялся на горячих песках пустыни. Ступай отсюда! Я призову тебя,
