– Нет… – Анна оглянулась, не переставая трепать енота по загривку. Но, выдержав паузу, она добавила: – И не смей мне больше задавать подобные вопросы.
– Хорошо, Ваше Высочество, – съязвил командор и тут же пожалел о сказанном.
– Ты! Как ты… – Она даже побледнела от негодования, и еноту, похоже, передалось её состояние. Шерсть на его загривке вздыбилась, и он начал угрожающе шипеть, демонстрируя стройный ряд ослепительно белых зубов.
– Крошка, мы уходим, – вдруг сказал старик и начал медленно таять в воздухе.
– Нет! – Енот превратился во взъерошенного сероглазого мальчишку. – Я остаюсь.
– Разве ты не видишь, что это бессмысленно? Они добились всего, к чему стремились, а теперь готовы разорвать друг друга. Видимо, особи их расы так устроены, и этого не изменить.
– Постарайся понять…
– Мне и так всё понятно!
– Ты не можешь знать, насколько сложны их чувства. Ты давно забыл, что такое боль, любовь, смятение, надежда. Ещё мгновение назад человек ощущал, что ему нечего терять, кроме его нелепой и презренной жизни, и вдруг неведомо откуда берутся силы стерпеть и голод, и унижения, и страх, и несправедливость. Человека способен исцелить один лишь взгляд на то, что прекрасно – будь то дерево или закат, даже капля дождя, упавшая на ладонь. И то, что казалось бессмысленным, наполняется неосознанным смыслом. Даже тот, для кого жизнь – страдание, находит в своих муках смысл, который помогает ему выжить.
– Ты выдаёшь свои фантазии за истину. Люди куда проще и примитивнее, чем тебе кажется…
– Ты – мой разум, я – твоя душа. Только если мы воссоединимся, ты поймёшь и почувствуешь, что я прав. Но если ты полагаешь, что время для этого ещё не настало, то просто поверь. Ведь это так легко.
– Верить в то, что абсурдно, – само по себе нелепость.
– Только то, что кажется нам абсурдным, поможет нашему существованию вновь обрести смысл. Ты же знаешь – совершенство или то, что кажется совершенством, – тупик, за которым скрывается небытие. Наш мир теряет цвет, вкус, запах, боль страх, стремления, и, чтобы идти дальше, нужно сделать шаг назад. Разве не так?
– Я не буду тебе мешать. Но это не означает, что я признал твою правоту. – Старик окончательно исчез, а мальчишка опять превратился в енота и засеменил к экрану пространственного сканера, который вдруг ожил и явил трёхмерное изображение.
– Что это? – спросила принцесса, указывая на голубую точку, которая только что терялась среди звёзд, но с каждой секундой становилась всё ярче.
– Это… – Матвей быстрыми шагами подошёл к пульту управления оружием. – Это кто-то.
– Кто?
– Не знаю. Спроси у своего друга котха? – Он наконец нашёл клавишу включения защитного поля и теперь соображал, как запустить систему заградительного залпового огня.
– Что ты на этот раз собираешься делать?
– Я?! Я хочу нас защитить. – Пульт был почти в точности такой же, как на тяжёлом крейсере, и значит, на то, чтобы разобраться, много времени не потребуется. – Ты думаешь, тот рыжий котх просто так отправил нас именно сюда? Думаешь, он наобум выбрал курс? Нас здесь ждали, и он об этом знал.
– Ты собрался стрелять?
– Пока нет. – Матвей привёл две батареи протонных пушек в полную боевую готовность. Осталось только откинуть предохранительный колпачок с красной кнопки, и «Ковчег» станет неприступной крепостью, изрыгающей пламя. – Но пока я не узнаю, кто к нам пожаловал, они будут на прицеле.
– Послушай! Если бы котхам понадобилось нас уничтожить, то им было бы достаточно этого пожелать. – Анна оглянулась на Крошку-Енота, ища у него поддержки, но тот сидел возле командирского кресла в енотовом обличье, и часто дышал, вывалив язык. – Нам сейчас ничего не угрожает.
– Во-первых, откуда тебе знать, что у них на уме. А во-вторых, во вселенной водятся не одни только котхи. – Он взял её за руку, стараясь сделать это как можно мягче. – Да не собираюсь я в них палить, пока не разберёмся.
Некоторое время они молча наблюдали за неизвестным кораблём. Анна всё крепче сжимала его ладонь. Вскоре можно было разглядеть силуэт приближающегося объекта, а ещё через мгновение сработала система распознавания. Механический женский голос, донёсшийся из динамика, доложил: «Малый корвет типа «Киллер», представляет опасность. Расстояние девять тысяч километров. Признаков боеготовности пока не наблюдается».
Этот тип кораблей, созданный для уничтожения крупных целей, был опасен для любого противника, даже для линейного крейсера. Самым разумным сейчас было открыть огонь на поражение, но командор точно знал, что принцесса ему этого не простит. Он медлил, он сохранял внешнее спокойствие, но был готов начать стрельбу в любое мгновение. Прошло ещё не меньше минуты, уже можно было отчётливо разглядеть силуэт корвета, и тот не проявлял агрессии. Шахты торпедных аппаратов были закрыты, но Матвей знал, что нужны лишь доли секунды, чтобы их распахнуть и произвести залп. И чем ближе расстояние, тем смертоносней он будет. И всё-таки он ждал до последнего.
– Командор, не стреляй. Свои! – вдруг раздался голос из коммуникатора, а потом вспыхнул экран, на котором возникла улыбающаяся физиономия мичмана Лотаря, а из-за его спины выглядывали штурман Кныш и Майя. – Тебе, кажется, нужен экипаж?!
– Откуда… Откуда вы взялись? – Командор ожидал увидеть всё что угодно, только не это.
– От верблюда! – заявил штурман Кныш. – Пожевал да выплюнул.
– Я разочарована, командор. – Вперёд протиснулась Майя. – Я к вам летела-летела, а у вас, оказывается, уже есть подружка.
– Да как же вы здесь оказались?
– А все по-разному, – ответил штурман Кныш. – Меня после того случая, сами знаете – какого, отправили смотрителем маяка на окраине системы Арктура. Дня не прошло, как явились двое – один рыжий, другой бородатый. Поехали, говорят. Я и поехал.
– А меня вообще из флота уволили без выходного пособия. Я уж думал на Фабрику податься – пилотом-испытателем, – сообщил мичман Лотарь. – Но какой-то бес нашептал, что я нужен командору… Сам не знаю, как оказался на борту этого славного корыта.
– А ты, Майя… Как? Ты же вроде бы неплохо устроилась. – Матвей всё ещё не мог оправиться от неожиданного сюрприза.
– А я… – Майя сделала загадочное лицо. – А я поняла, что на Тортуге всё равно на новую ногу не заработать. Вообще-то, мы надеялись, что вы сами нам объясните, как мы здесь оказались.
– Объясню, может быть… – неуверенно сказал командор. – Или Анна. Это Анна, – представил он принцессу. – Она, кажется, поняла в сотню раз больше, чем я. Её спросите… Потом.
– Командор, может, защиту-то снимешь, – предложил штурман Кныш.
– Сниму. Но сначала скажи, сколько у полковника Лозы было нашивок за ранения?
– Не помню. Только на полевой форме у него их было больше, чем на парадной, – отозвался штурман, лицо которого вдруг посерьёзнело. – Он ещё говорил, мол, вовремя не прислали, а потом решил, что девицы из ближайшего борделя его шрамы и так пересчитают, а больше ему красоваться не перед кем.
– Так, идите на шестую галерею. – Командор молча отключил защитное поле и дал отбой нацеленным на корвет орудиям. – Оркестра и девиц в кокошниках с хлебом-солью не обещаю, зато Анна сейчас сходит в кладовку, посмотрит, чем вас можно попотчевать.
– Это кстати! – одобрил идею мичман Лотарь. – А то на этом корвете мы только пару банок овсянки нашли да тюбик с ананасовым пюре. Сутки уж как всё кончилось.
– Всё. Конец связи. До встречи на борту. – Командор отключил коммуникатор и упал в кресло.
– Это твои друзья? – спросила Анна, присев на подлокотник и запустив пальца в его волосы.
– Это больше, чем друзья. Это люди, которым я могу доверить жизнь.
– Это хорошо. Это прекрасно. Мне почему-то показалось, что ты вообще разучился доверять кому-либо.
– Прости. У меня были на то причины.
– Ну ладно. Ты знаешь, где тут кладовка?
– Не знаю, милая. В компьютере есть план корабля.
– Так найду.
