– Вам пора, Ваше Величество! – Тупой камердинер, как всегда, подкрался незаметно со спины и рявкнул это прямо в ухо. Видимо, ему нравилось досаждать бывшему императору, теша собственное ничтожное самолюбие. Даже помогая Ламарку по утрам надевать камзол, он каждый раз повторял, что его родители – герои революции, а ему в итоге досталась такая вот непыльная работёнка. Он даже шутил, подавая кофе, что капнул туда яду для улучшения вкуса. Истинный пролетарий…
Однако пора – так пора… До дворца, несколько уменьшенной копии Второй резиденции, метров триста, не больше, и можно пройти их, не пользуясь каром, который уже стоит рядом, услужливо распахнув дверцу. Когда-то бывший монарх обошёл пешком весь этот тогда ещё пустынный и почти безлюдный остров – всё, что осталось от его владений. Но в последние годы ноги начали отказывать, и стоило пройти сотню метров, как начиналась нестерпимая боль в коленках. Но сейчас он отказался даже от трости, которую попытался подать ему камердинер.
– Простите, государь, но сегодня вы назначили аудиенцию не во дворце, а на смотровой площадке, – насмешливо сказал тот, указывая императорской тростью на вершину одной из прибрежных скал, куда, извиваясь, поднимался узкий серпантин.
– Я туда не пойду, – решительно заявил Ламарк.
– Конечно, не пойдёте, – заверил его камердинер. – Вы туда поедете на своём каре, как положено всякой монаршей особе. А если вам вздумалось капризничать, то я решительно заявляю: приезжие господа заплатили сто пятьдесят тысяч талеров, и я не могу допустить, чтобы они не получили взамен то, чего хотят. А ну садись, царская морда, в транспортное средство и быстро туда. Люди ждут. – Он бросил трость в кар и подтолкнул к нему Ламарка. – Да езжайте. Не пожалеете. Там дамочка приятная и парень мускулистый. Наверняка они очень хорошие собеседники.
Ламарк плюхнулся на сиденье, и у него заболели не только коленки, но и поясница. Кар сорвался с места и помчался так, что кружевной воротник камзола затрепетал на ветру.
Всё! Пора с этим кончать. Сорок лет унижений должны однажды кончиться. Нет смысла возвращаться с вершины этой скалы. Там стометровый обрыв, под которым нагромождение камней. Это быстрая смерть, отягощённая лишь ужасом падения. Но несколько секунд можно и потерпеть. Главное – решиться. Такая мысль и раньше не раз приходила ему в голову, и десять, и двадцать лет назад. Но ему не хватало смелости лишить себя жизни. А может быть, помешали призрачные надежды на побег и вера в то, что на воле ещё есть силы, желающие восстановить монархию.
Кар уже домчал его наверх, дверца распахнулась, и какой-то подтянутый мужчина в сером смокинге подал ему руку, чтобы помочь подняться. Ламарк не принял помощи и встал, опираясь на трость. И тут он увидел её! Она была в коротком белом платье, ветер трепал её длинные волосы, так что они временами закрывали лицо. Но не узнать её было невозможно. Она почти не изменилась, как будто не было прошедших десятилетий. На её губах играла едва заметная улыбка, а голову украшала реликвия императорской семьи – диадема с пятью камнями, символизирующими пять материков Дарии.
– Анна! Как… – Он протянул к ней руки и, хромая на обе ноги, зашагал в её сторону. – Девочка моя. Как же это? Прости меня. Прости меня за всё…
Ламарк едва не упал, но спутник принцессы подхватил его и довёл до ближайшего кресла, из тех, что рядком стояли у низкого парапета.
– Это ты извини меня, отец, что я пришла слишком поздно. Раньше было нельзя. Раньше было опасно для тебя. – Анна села в соседнее кресло, взяла отца за руку. – А сейчас ты можешь отправиться с нами.
– Куда? Куда с вами? – Он вдруг ощутил, что так привык к нынешней жизни, и путешествие куда-либо пугает его.
– Мы приготовили для тебя апартаменты на нашем корабле. А если не хочешь, как мы, скитаться по вселенной, то есть несколько планет, которые готовы предоставить тебе убежище.
– Да? Нет, милая… Я не хочу. Уже поздно. Прости.
– Но что ты теряешь?
– Либо я верну себе трон, либо пусть всё остаётся как есть.
– Нет! – решительно сказала Анна. – Никакого трона. Ничто так не отягощает человек, как власть. И ради неё пришлось бы принести слишком много жертв.
– Ну, тогда… Повидались – и хорошо. А это муж твой? – Ламарк указал на мужчину в смокинге. – Он хотя бы аристократ?
– Командор Матвей Вайгач, – представился тот, едва заметно кивнув.
– Командор, значит… А я слышал, будто ты за герцога собиралась…
– От кого? – Последняя фраза бывшего императора крайне озадачила Анну.
– Да приходили. Из Корпорации… Да. Предлагали долги списать, если позволю тебе пройти Лабиринт. Гарантировали жизнь, богатство и брачный союз с герцогом. Как его?.. Не помню уже. Я отказал. Я что – не знаю, что такое Лабиринт?! Я на нём миллиардов триста просадил. Там нет ничего предсказуемого. Не могли они всего учесть. А через год – мятеж. И всё… Значит, не герцог?
– Нет, не герцог… – отозвалась принцесса. – Так ты с нами? Не хочешь внуков увидеть? И правнуков. У тебя их много.
– Много? Да?! Это хорошо. Есть кому престол наследовать…
– Анна, пойдём отсюда. – Матвей подал ей руку. – Разве не видишь – это бесполезно.
– Да, пожалуй… – согласилась с ним Анна, которая выглядела очень расстроенной. – Но я всё-таки хочу ещё раз спросить…
– Никуда я не поеду и не полечу, – твёрдо заявил Ламарк. – Пока я здесь, империя жива. У неё есть символ. И когда-нибудь дарийцы поймут, что только империя способна дать нашей нации то величие, которого она достойна.
– Пойдём, милая… – поторопил её Матвей.
– Катер ждёт под скалой. В нас не будут стрелять – я уже заплатила кому следует… Полетели, прошу тебя.
– Нет, моё место здесь…
В этот момент над скалой поднялся катер, и трап с него опустился на парапет.
– Нам пора, – уже более твёрдо сказал командор.
– Прощай, отец. – Анна наклонилась, поцеловала его в дряблую щёку, Матвей взял её под руку, и они направились в сторону катера.
– Нам нужна планета, – заявила Анна, когда они ступили на борт. – На корабле становится тесно. Ты не заметил?
– Где её взять-то? Ты предлагаешь ещё разок в Лабиринт слазить? Можно! Недавно Игру возобновили. Только что-то там сломалось. Из первых пяти забросок не вышел никто.
– Я не поверю, чтобы ты хоть на бумажке не записал координат нашей планеты… Ни за что не поверю!
– Но там уже всё равно есть другие хозяева.
– Да?! – искренне изумилась Анна. – Только не забудь, что там три материка. Или четыре?
– Три.
– Так вот, дикари, наши соседи, мореплавания ещё несколько тысяч лет не изобретут. Так что два материка в нашем полном распоряжении. Так что – полетели?
– Ты же сама не хотела?
– А сейчас хочу.
– А может, и моим мнением кто-то поинтересуется? – заявил штурман Кныш, сидевший за штурвалом. – Так вот! Вам, вечно молодым, всё равно, а меня уже к земле тянет. Намёк поняли?
– Ну, хорошо… – неохотно ответил Матвей.
– Что хорошо? – спросили хором Анна и Кныш.
– Этот Смайли. Этот котх… Он оставил на корабле записную книжку. Я в неё не заглядывал, но почему-то уверен: там есть координаты.
– Вот как? А если нет… – высказала сомнение Анна.
– А если нет, позови своего приятеля Крошку-Енота, и он тебе всё расскажет как есть…
– Всё шутки шутишь, дорогой, – на этот раз в её голосе таилась угроза.
– Какие шутки…. Только для начала надо всё-таки имя планете дать.
– Ну, это уже не только нам решать. Сколько уже народу на «Ковчеге»?
– Девяносто восемь ваших потомков, тринадцать моих, шестеро – Майи и Лотаря, а также тысяча пятьсот тридцать семь разнообразных непризнанных гениев и членов их семей, – дал справку штурман. – Я, кстати, думаю, что больше половины из них – никакие не гении, а так себе.
– Откуда такая точность? – поинтересовался командор.
– От верблюда! Считал. В бортовом журнале всё записано.
– Да, пожалуй, пора где-то поселиться, – согласился командор и посмотрел вниз через борт, прежде чем захлопнуть герметичный колпак.
