Это решал черный герцог. Сарья. Немного — Отерон. Но не Адэлинда — и даже магический дар не давал более никакого превосходства. Пока не давал.
Беспомощность была нова и пугала, порождала глупые мысли, в которых Адэлинда не призналась бы никому. Конечно, она, леди Талатион, направляющая, отличалась от замученных по ее приказу жителей Огарника.
Масштаб был совершенно другим! Но…
«Моя судьба — стать леди Карион. Показать, на что я способна. Контролировать Марика — не слишком сложно, мне же повезло? — убеждала она себя, собирая вещи. — Я легко справлюсь».
Не могла же она завалить и этот шанс? Что сказал бы отец?
Глава 24. Путь в Глубину (Седаар)
В оговоренный срок Каидан представил своему господину координаты.
Учитывая, что портальный проем в Оруэн открыл Седаар, потому что пару дней назад слуга еще не успел адаптироваться и попросту не сумел отправиться самостоятельно, это трехдневное путешествие стало очень полезным испытанием. Очевидно, чтобы не замерзнуть насмерть, Каидану пришлось взять себя в руки и научиться творить заговоры даже в новых условиях — и он справился.
Седаар знал возможности слуги даже лучше, чем тот сам.
Скорее всего, Каидан решил, будто Седаар наказывает его за то, что Лаора прошла мимо, уложив его на лопатки, как деревянную куклу — на деле же это было вполне закономерно и почти ничего не изменило, как и проигрыш марионеткам Сина. Поэтому то, что Каидан считал искуплением, выступило лишь способом быстрого и очень действенного обучения — и вернулся слуга уже обточенным, как наконечник стрелы, родившийся из самородка. Телесная его оболочка была очень слаба, но способности вышли на новый уровень, и силы мысли теперь хватало, чтобы контролировать прикосновение к сердцам миров, не теряя при этом концентрации.
Каидану было сложнее, чем любому альвиарцу — той же Адэлинде всего лишь пришлось найти верный пласт, отсекая иные, тогда как Каидану, уже давно привыкшему использовать любой мир, в котором он оказывался, требовалось разделять влияния сердец куда глубже, решая, прикосновение к которому из них даст лучший эффект.
И ледяной, уничтожающий все, что не способно защитить себя, мир Оруэна ему в этом помог.
— В какую из систем пещер отправляться мне? — почтительно склонился Каидан.
Он старался держаться поближе к камину и все время дрожал. Прилично лечить себя Каидан никогда не умел, но в данной ситуации так было даже лучше: единственное, мимо чего не могли бы пройти настороженные к чужакам оруэнцы — тот, кому грозит смерть от холода. Так что жалкий вид Каидана, язвы обморожения, трясущиеся губы — все это было его пропуском в Глубину.
— Мне в любом случае придется посетить все три княжества, — сказал ему Седаар, разглядывая каменную стену, в которую только что впечатал рунический заговор, впитавшийся прямо в обсидиан. — Поэтому это не слишком важно.
— Я не понимаю, — тихо возразил Каидан. — Разве вы не беспокоитесь о ней? Это очень опасный мир. Если с целительницей что-то случится…
— Это я нашел дома у ее опекуна, — вместо ответа продемонстрировал Каидану простенький ледяной артефакт Седаар. — Знаешь, что это?
Каидан отрицательно покачал головой.
Неудивительно, мальчишке ведь не приходилось пересекаться с Оркайором.
Шарообразный кулон, который Син спрятал по-настоящему хорошо, даже Седаару удалось вытащить из цельного куска известняка с громадным трудом. Если бы Арнелиасеайе не был кланом артефактологов, и его глава не обладал бы соответствующими умениями, то конечно, ему не удалось бы сохранить оболочку целой — и тогда волос Лаоры, заточенный внутри, вспыхнул бы, обращаясь пеплом. Простенькая, но действенная защита от использования крови — именно с кровью обычно создавались такие шары, — в ритуалах.
— Подобные обычно используют демоны для контроля своих слуг. Это — очень грубая, топорная работа, требующая постоянного обновления — Ледяной клинок явно создал артефакт сам, недавно, наспех, скорее всего, по образцу, да еще и с волосом вместо крови. Но, что удивительно, он работает. И пока волос не почернел, я точно знаю, что Лаора жива.
— Понимаю, почему Оркайор так не хочет расставаться со своим слугой, — пробормотал Каидан то, над чем размышлял и Седаар с момента обнаружения артефакта. — Но даже если она жива, разве не стоит нам поторопиться…
— Она в Оруэне, в Глубине. Потомки юе — лучшие целители среди тысяч миров, и они ценят жизнь более, чем что-либо другое. Все, с кем договорился ее опекун, бесконечно признательны ему и его семье, а значит, не дадут ей ни пострадать, ни покинуть их чертоги.
— Син запер Лаору в Оруэне? — моргнул Каидан. — Зачем?
— Чтобы дать ей шанс против меня, — усмехнулся Седаар. — Пещеры созданы таким образом, чтобы почти до человеческого уровня ограничивать силу демонов. Если бы в моих жилах текла чистая кровь, попасть внутрь я бы не смог, тем более — творить магию там. На исходе войны были построены сто семнадцать систем пещер. Как ты понимаешь, остались лишь те, где этот эксперимент умирающих юе сработал в полную силу.
— То есть вы не пойдете? — уточнил Каидан, наверно, представив, что Седаар скажет ему справляться самостоятельно. И лицо слуги при этом сделалось таким растерянным, несмотря на всю его браваду, что даже Седаару стало смешно.
— Пойду, разумеется, я же сказал, что мне нужно поговорить с князьями, — усмехнулся Седаар, не разжевывая слуге, что портал открыть ему в любом случае удастся. — Ты отправляешься в княжество Заката.
— А если Лаору найду я?
— Немедленно сломай маяк. Передай ей письмо. До моего прихода держи ее в поле зрения.
— Понял, — поклонился Каидан.
И исчез, в этот раз с легкостью открыв проем.
.
Седаар чуть помедлил, рассматривая поделку Сина. Темный волос отливал на солнечном свету рыжиной. Такая тонкая ниточка… жаль, не кровь. Это намного упростило бы дело.
Похоже, Ледяной клинок очень привязан к девушке, раз позволил сентиментальности затмить его разум. Интересно, Оркайор прав? Их связывают куда более тесные, чем родственные, отношения? Седаар вспомнил, как Лаора рухнула к его ногам, как подкошенная, жалась к полу, умоляя — и каким неожиданным уколом отозвалась в нем эта сцена. Так не просят за чужого человека, в предательство которого верят всем сердцем.
Эта мысль отозвалась в демоне смутной яростью. Син сейчас стоял в закрытой камере подвала, укутанный огненными путами, беззащитный и окончательно проигравший. И почему-то продолжал обладать настолько глубокой связью с девушкой, что она готова была на все, лишь бы он выжил.
Седаар не мог однозначно ответить себе на вопрос, почему не убил Ледяного клинка после нападения. Убивать каждого, кто нападет на тебя — правило, переданное ему отцом, одно из немногих, которым он обычно следовал и собирался передать наследнику, если однажды решит продолжить род. Но когда девушка закричала на исходе сил, когда черный герцог увидел слезы в ее глазах, он понял, что Син выживет, даже если нападет снова.
Его умоляли и раньше. И так, и громче, и даже более отчаянно. И гордецы, и святоши, и глупцы. Вот только обычно демону было плевать. А боль Лаоры что-то задела в нем самом, что-то, что сначала он отнес к извращенной практичности — ведь куда удобнее взаимодействовать с тем, кто тебя не ненавидит, — но сразу же понял, что дело не только в этом.
Мальчишка Каидан оказался прав, случайно попав пальцем в небо: Седаара беспокоила судьба Лаоры. Было достаточно времени, чтобы прислушаться к себе — и услышать новую, разгорающуюся звуком струну, пения которой Седаар раньше не замечал. Он не приводил Каидану только что обдуманные аргументы — лишь повторил то, чем успокаивал сам себя.
Противоречило ли другому правилу, что всегда выполнялось само собой — «ни к кому и никогда не привязывайся»? Седаар постоянно видел столь впечатляющие иллюстрации подобной глупости, что не смог бы забыть о нем. Только недавно Ледяной клинок фактически похоронил весь свой великолепный потенциал, привязавшись к своей воспитаннице, она — чуть не попала в рабство, благодаря своей привязанности к опекуну, прими тогда Седаар ее клятвы.
