в блонд волос унылой гулькой скручена на затылке. Только губы подведены, как обычно, алой помадой, да неизменное декольте являет миру аппетитную грудь.
Поэтому, видя ее неуравновешенное состояние решаю добавить перцу:
— Я Смирнова, — выдвигаю вперёд подбородок, выпрямляю плечи и неспешной походкой от бедра, направляюсь в кабинет Виталины, огибая ее и, не оборачиваясь, усаживаюсь на стул, стоящий возле ее стола. Через секунду слышу звук захлопнувшейся двери и передо мной на свое место садится разъяренная Виталина.
— Воронцова, ты совсем охренела?
— Повторяю, моя фамилия Смирнова, а Воронцовой скоро станете вы. Неужели вы хотите, чтобы мы были однофамильцами?
Губы Виталины смыкаются, в ее глазах выстраивается точный маршрут, по которому она мысленно меня посылает, но не озвучивает. Любой сапожник постеснялся бы выражений, написанных на разъяренном лице завуча.
С минуту мы сверлим друг друга взглядами, она — бешеным, я же — спокойно-удовлетворенным, хотя ее ярость передается мне, отчего тело дрожит от страха и ожидания тотального конца света.
Я вижу, как разглаживается кожа на лбу Виталины, грудь больше не вздымается от частых вздохов, в глубине глаз завуча появляется спокойствие. Уголки рта чуть приподнимаются в легкой ухмылке, и Виталина пододвигает ко мне красную папку с документами.
— Почитай, — загадочным тоном чуть ли не поет она.
— Что это? — киваю в сторону папки, не желая прикасаться к ней. Мне кажется, я себя в грязи изваляю, когда прочитаю информацию, находящуюся там.
— А ты открой, — нараспев произносит Виталина. — Тебе будет интересно.
Она откидывается на сиденье компьютерного кресла, а я, преодолев свою брезгливость, решаюсь взять папку в руки. И тут же ахаю, открыв ее и увидев на фотографии лицо моего бывшего после вчерашней драки.
— Нравится? — подстрекает Виталина, пока я листаю фотографии и с блаженством, смешанным со страхом наслаждаюсь синей физиономией своего бывшего мужа.
— Что с ним случилось? — невозмутимым тоном спрашиваю я, закрывая папку и бросая ее на стол.
— Твой хахаль избил моего будущего мужа! — кричит Виталина, вставая с кресла. — Как нам свадьбу отмечать, если он в больнице и неизвестно, когда выйдет оттуда? Ресторан заказан, внесен залог! Как он в ЗАГСЕ появится с таким лицом? Ты мне за это заплатишь! — каждое слово Виталины отдается легкой дрожью в моем теле. Представляю удивленные лица коллег, сидящих за дверью кабинета и ловящих каждое слово Виталины.
Откидываюсь на сиденье удобного стула, кладу ногу на ногу и смотрю в глаза Виталины.
— Не понимаю о чем вы говорите, Виталина Андреевна, — голос мой холоден, как сталь.
— Прочитай дальше, — Виталина берет папку со стола и протягивает мне. — Читай, читай.
Я беру в руки красную папку и открываю ее, не глядя пролистываю фотографии бывшего мужа и, когда дохожу до страниц документов, снова тихо ахаю.
— Нотариально засвидетельствованные показания твоей соседки и копия заявления об избиении, — озвучивает Виталина написанное на белой альбомной бумаге.
"Был избит майором полиции Михаилом Медведевым"…
"Бывшая жена Смирнова Мария Ивановна преследовала, угрожала жизни и здоровью"…
"Вступили в преступный сговор с целью"…
Дочитать я не смогла, захлопнула папку, бросила на стол и склонилась, прижав похолодевшие руки к горящим щекам.
— И ещё… — продолжает Виталина довольным тоном, — учитывая тот факт, что Лиза Медведева теперь находится под наблюдением соцопеки, то твой хахаль может легко лишиться родительских прав на единственную дочь.
Последние слова бьются набатом, когда я медленно поднимаюсь со стула, испепеляя Виталину разъяренным взглядом, которая, ничуть не смутившись, продолжает:
— Я знаю, как тебе дорога эта девочка. А учитывая твои отношения с ее отцом, то…
— Ты что творишь? — не выдерживаю я. Сквозь шум в ушах пробивается мой тихий голос, пропитанный ядом. — Ты хочешь подставить ни в чем не виноватых людей!
— Он избил моего жениха!
— Твой жених пытался меня изнасиловать! Миша защитил меня! — мой крик кажется слышен за пределами школы.
— Да ты посмотри на себя, замарашка! Серая мышь! — задыхается от ярости Виталина. — Ты ему жизнь испортила! Ребенка не смогла выносить! — каждое слово для меня как пощёчина. Чувствую, как немеют скулы, в глазах скапливается предательская влага. — Он же презирает тебя! Столько лет ныл, какая ты никчемная! Я умоляла его развестись, а он жалел тебя!
Сердце замирает в груди.
— Лет?.. — прочистила горло от комка слез и мертвым голосом задаю вопрос, изучавший меня все эти месяцы: Сколько времени длился адюльтер моего мужа?
Видя потрясение в моих глазах, Виталина злобно смеётся, как ведьма в мультике:
— Четыре года, Маша! Четыре года я спала с твоим мужем, а ты влюбленная дура ничего не замечала.
Завуч наслаждается своей победой, довольным блеском глаз впитывает мой жалкий потрясенный вид.
— Вы все подстроили… — осипшим голосом шепчу в пространство, обессиленно падая на стул.
— Это Госпожа Удача на моей стороне. Я знала, что ты такая сердобольная защитишь убогую сиротку. Но то, что ты влюбилась в ее вспыльчивого отца… — причмокивает языком Виталина. — Короче, — придвигает ко мне злосчастную папку с фотографиями и документами, — если ты не подпишешь дарственную на мое имя, то твой драгоценный Медведев пойдет по этапу, а его девчонка в приют.
— Да не встречаюсь я с Медведевым! — кричу я, — он мне никто!
— Я тебе не верю, — продолжает Виталина. — Через два месяца наша с Вадимом свадьба. К тому моменту я хочу переехать в твою квартиру. И кстати, речи об обмене жильем уже не идёт. Ищи квартиру, выселяйся и увольняйся отсюда к чертовой матери.
— А если нет?
— Тогда Вадим отнесет оригиналы этих документов в прокуратуру.
***
— Ну ты и попала, мать, — ошеломленно шепчет Анжела, когда после уроков мы сидим на лавочке в парке. Я рассказала ей все. Не могу держать это в себе. Что делать дальше не представляю.
— Ты понимаешь, — сквозь всхлипы продолжаю я, — Михаил ведь не бил Вадима по лицу, а на фотографиях… Ыыы…
— Все, Маш, успокойся, — подруга обнимает меня за плечи, — прорвёмся. Подставили вас конкретно, конечно. Но мне кажется, что Вадим не даст этому делу ход.
— П-почему?
— Твой Вадим хлюпик. Слабак. Тюфяк и тряпка. Представляю, как у него поджилки тряслись, когда он этот план осуществлял. И наглости же хватило! — возмущается подруга.
— Анжел, — тихо осаждаю ее.
— Так вот. Я думаю они просто попугать тебя решили. Ну сделали они эти фоточки, написали писульки. Представь, что Вадим приходит в полицию относить эти бумажки, — ржет она, а мне не до смеха. Совсем. — Михаил твоего бывшего в порошок сотрёт голыми руками.
В ее словах есть логика.
— Что же мне делать?
— Не дёргаться, — суровым тоном отвечает Анжелка. — Я попрошу своего лейтенанта помочь.
— Как? — стону я.
— Как попрошу
