Затаив дыхание, я ждала, что он скажет. А Габриэль не торопился. Просто стоял и смотрел на меня, и мне казалось, что он тоже чего-то ждет. Какого-то шага. Но если бы я только знала, что ему нужно!
Положение спасла Би. Непосредственная, как все дети, она захотела привлечь отцовское внимание. И не придумала ничего лучше, как только заявить на весь зал:
— А мы завтра идем смотреть на птенцов!
Ее звонкий голосок разорвал нить между нами. Тишина разбилась на сотню осколков. Осыпалась вниз, расползлась по углам слабым эхом. Истаяла.
Габ моргнул.
Я с трудом оторвала взгляд от его лица, и мы оба посмотрели на Би.
Девчушка улыбалась, вполне довольная тем, что привлекла наше внимание. Ее глаза хитро блестели, на щеках играли задорные ямочки.
Мэй шикнула на нее. Но Би отмахнулась от сестры и быстро затараторила:
— В Восточном питомнике созрели уже пять яиц! Мне Наргель сегодня сказал!
— Наргель? — брови Габа удивленно приподнялись. — О чем еще он с тобой говорил?
— Он подарил мне такаск!
— Такаск? — встрепенулась Эмма. — Как интересно… Деточка, ты его нам покажешь?
— Не-а! Наргель сказал, что нельзя!
А вот это мне не понравилось. С чего Наргель решил, что малышке нужна защита? Неужели он что-то знает?
Кажется, Габриэль подумал о том же. Он подошел к столу и окинул девчушку внимательным взглядом.
— Ну, мне-то ты можешь его показать?
— Прости, папочка, — малышка замялась. — Я его спрятала! Это мой дух-защитник!
Я кинула на Леврон быстрый взгляд. Та с постным лицом вернулась за стол и заняла свое место. Но по суетливым движениям было видно, что самоуправство малышки стало для нее неприятной новостью.
И этот такаск…
Наргель сделал один для Тэя. Теперь для Би. Но почему именно сейчас?
Что-то здесь явно не так. Может, моя стычка с Эммой заставила химеру как-то выдать себя? Аврора должна была умереть или уехать, но появилась я и нарушила планы…
— Что ж, ты молодец. Храни его и никому не показывай. Пусть такаск защищает тебя.
Габ выпрямился и посмотрел на меня.
Я в ответ развела руками, мол, а мы тут вообще ни при чем.
Его взгляд задержался на мне, скользнул по лицам детей, и я поймала в его глазах сожаление.
Девочки же сидели притихшие, настороженные, как пичужки, перед которыми выхаживает кот. Не верили, что отец мог зайти просто так? Когда вообще он в последний раз к ним подходил, разговаривал с ними?
Что-то решив для себя, Габриэль занял место хозяина рядом со мной. Под напряженными взглядами детворы придвинул к себе чистый прибор. Тот самый, что я раз за разом приказывала ставить, даже не рассчитывая, что он пригодится.
И неожиданно произнес:
— Я очень люблю пудинг с черникой.
Глава 19
— Значит, вы завтра идете в питомник? — напомнила я, когда надоело жевать в гнетущей тишине. — Возьмете меня с собой? Тоже хочу посмотреть на птенцов!
В присутствии Габриэля дети вели себя скованно, напряженно. Даже Би скуксилась после того, как кто-то из старших пнул ее под столом. Нужно было срочно разрядить атмосферу, так что я решила оттянуть огонь на себя.
Девочки быстро переглянулись и снова уткнулись в свои тарелки. Я уже думала, что мне никто не ответит, когда Лин робко произнесла:
— Но вы же с нами никогда не ходили…
— Раньше не ходила, а теперь пойду, — я пожала плечами.
— Странное желание, — Габриэль отложил вилку и посмотрел на меня. — Не помню, чтобы тебя интересовали анкры.
Анкры? Уп-с… я-то думала, речь идет о каких-то птицах.
Необычное словечко принадлежало языку даргов. Для людей драконы это драконы, огромные ящеры всяких модификаций. А вот дарги умудрились разделить их на три категории: анкры — это крылатые драконы, а инкарды — драконы без крыльев для верховой езды. В какой-то книжке я даже мельком прочитала, что по преданию дарги — ничто иное, как анкры, только разумные и способные принимать человеческую ипостась.
— Ну вот, познакомлюсь с твоими предками поближе. Или ты против?
Я повернулась к мужу. А поскольку сидели мы рука об руку, то наши лица оказались в опасной близости друг от друга.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Теплое дыхание Габа коснулось меня. В его глазах замерцали желтые искорки. Отозвались во мне знакомым томлением. Это было так… волшебно, что вилка выпала из моих пальцев и звякнула о тарелку.
Не в силах отвести взгляд от завораживающих драконьих глаз, я наощупь потянулась за ней.
И замерла, почти не дыша.
Потому что ладонь Габриэля накрыла мою кисть. Теплая, сухая. И сильная.
— Помнится, светлейшая льера называла анкров мерзкими тварями. Вонючими и уродливыми, — раздался невинный голос Леврон.
Я сглотнула, разрывая зрительный контакт. Отдернула руку. Габ помрачнел. Его глаза тут же потухли.
— Это… это было давно, — пробормотала я в свое оправдание. — Теперь все иначе.
А в груди привычно заныло.
Может, стоит ему рассказать? Признаться?
Нет, еще рано. Я боюсь его потерять…
Ситуацию спасла, как ни странно, Иви.
— В Восточном питомнике нет ничего интересного, — заявила она с набитым ртом, игнорируя элементарные правила приличия. — И ползти туда долго. Я бы лучше в Центральный слетала. Посмотреть на Линкину Хромокрылку.
— Ее зовут Звездочка! — буркнула Лин.
— Хромокрылка! Хромокрылка!
Старшая девочка покраснела от гнева, и я поспешила вмешаться:
— Тише! Иви, нельзя обзываться. Извинись перед сестрой.
Но та презрительно фыркнула:
— Пф-ф! Вот еще! Не буду я извиняться перед этой рохлей!
— Иви! — Девчонка настоящая язва, несмотря на свой возраст. И в кого удалась такая? — Тебе придется извиниться, если ты хочешь получить свой десерт.
Я старалась говорить уверенно и спокойно. Но результат превзошел мои ожидания.
Девочка оттолкнула тарелку. Да так, что опрокинула стакан, и черничный морс растекся по скатерти безобразным пятном.
— Не буду! — заявила с недетским ожесточением. — Ты мне никто! И она никто! Вы все мне никто, и пудинг ваш дурацкий мне не нужен!
Спрыгнув со стула, она бросилась к двери.
Я закрыла глаза. До хруста в суставах сжала кулаки.
Мне хотелось рвануть за ней, остановить, встряхнуть хорошенько. Накричать на нее. Но я понимала, что так только сделаю хуже. К Иви нужен другой подход. Знать бы только, какой.
Открыв глаза, я наткнулась на взгляд Леврон. Та смотрела в упор, не скрывая своего превосходства.
— Она так всегда? — Габриэль проводил дочь глазами.
Девочки молча уткнулись в тарелки. Видимо, отдуваться предоставили мне.
Что ж, сама виновата. Зачем полезла со своим воспитанием?
— Прости, — выдохнула, обращаясь к Габриэлю. — Иви хорошая девочка, просто немного… — я замялась, подбирая подходящее слово, — сложная.
— Эмма, а ты что скажешь? — Габ перевел взгляд на Леврон.
Та состроила скорбную мину. Как по покойнику.
— У девочки сложный характер, мой лаэрд. Но я непременно ее накажу.
— Как? — тут же взбрыкнула я. — Надаете пощечин или выдадите с десяток плетей?
Ничего другого я от нее и не ждала. Но Эмма меня удивила.
— За кого вы меня принимаете, светлейшая льера? — Гувернантка оскорбилась. Причем так натурально, что я даже засмотрелась. — Иви рядом со мной все десять лет своей жизни! Она мне как дочь. Но такое поведение непозволительно, тем более за общим столом.
— Эмма права. Аврора, не вмешивайся. У тебя есть сын, вот им и занимайся.
Голос Габриэля отрезвил меня и заставил спуститься с небес на землю. Я не поверила своим ушам, когда услышала это. А потом поняла, что иначе не может быть.
Габ привык ей доверять, как доверяют близкому человеку. Она для него по-прежнему кузина Клариссы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Любил ли он свою первую жену? Может быть. Этого я никогда не узнаю. Но если любил, то Эмма для него куда больше, чем гувернантка. Она живое напоминание об утерянном счастье. И с этим сложно бороться.
