— Где это мы?
Тоннель вывел прямо к стене, сложенной из серых булыжников. Но я-то уже видела стены, которые вовсе не стены, а тупики, которые легким движением руки превращаются в проходы.
— Там комната гувернантки, — Шип указал на стену. — Все, как ты хотела.
— Отлично. И как мне туда попасть?
— Нажми на выступающий камень. Проход откроется.
— А дальше? Мне же нужно, чтобы она спала, а не вскочила с воплем, едва я войду.
— Вот так всегда! Обо всем самому думать надо, — проворчал Шип. — На вот, держи.
Он всучил мне кристалл размером с куриное яйцо. Похожий на те, что были в светильниках, только другой огранки и абсолютно прозрачный.
— Что это? — я едва не упустила его.
— Агрон! Ты же хочешь запечатлеть лик химеры? Вот, это записывающий артефакт. Возьмешь за оба конца и повернешь по часовой стрелке. Он активируется. Повернешь против — сохранит запись. Записывающий луч направишь ей на лицо. Чем ближе будешь стоять, тем меньшим будет охват и выше четкость. Все поняла?
— Угу… — я настороженно покрутила артефакт в руках, потом уставилась на Шипа. — Так, а в чем обещанное магическое действие, если я все сделаю сама?
— Я накрою тебя защитным полем. Химера не учует твое присутствие, даже если ты подойдешь к ней вплотную. Но предупреждаю! У тебя всего десять минут. На больше меня не хватит.
Прижимая агрон к груди, я приблизилась вплотную к стене. Закусила губу и окинула кладку придирчивым взглядом. Где тот камень выступающий? А, вот, кажется.
Жутко было до дрожи. Но раз уж я здесь, раз уж проделала такой путь и решилась на это безумство, то бессмысленно отступать. Нет, теперь только вперед. Что бы там, впереди, не ждало!
* * *
Я вышла из ниши между пилястр. Замерла, вглядываясь в полумрак. Комната Леврон встретила тишиной, в которой отчетливо слышался стук хронометра, и странным запахом.
Спальня гувернантки располагалась на одном этаже со спальнями девочек. Когда глаза привыкли к слабому свету, проникающему сквозь легкие шторы, я рассмотрела неброскую меблировку. Скучный ковер на полу, скучная мебель. Ни вазочки с цветами на столе, ни рюшек на шторах, ни резьбы на дверцах шкафа. Все поверхности идеально чистые, нигде ничего не валяется. Ни брошенного второпях платочка, ни недочитанного романа.
Идеальный порядок. Такой же враждебный и безликий, как и хозяйка.
И что-то подсказывает:, дело тут не в химере. Просто Эмма сама по себе такая. Старая дева, чопорная, вечно недовольная, обиженная на весь свет за неудавшуюся судьбу. Может, именно потому зло так легко нашло путь в ее сердце?
Осторожно ступая, почти не дыша, я приблизилась к кровати. Ни одна половица не скрипнула под моими ногами, Шип не обманул. Оставаясь настороже, заглянула Эмме в лицо.
Леврон лежала поверх покрывала, вытянувшись, как покойник. Спина прямая, руки вдоль тела, нос задран вверх.
Наверное, именно в такой позе лежат королевы в гробу.
Бр-р-р! Даже озноб пробрал до мурашек.
Во сне черты гувернантки немного расслабились, но хмурая складка между бровей и две глубокие линии, идущие вниз от крыльев носа, остались на месте. У нее было маленькое птичье лицо, круглые глаза, тонкие губы и крючковатый нос. А еще желтая кожа и почти полное отсутствие ресниц и бровей. Нет, она их не выщипывала, просто они были такими белесыми, что почти незаметными. И вся Эмма казалась бесцветной. Собственной тенью.
Ее плоская грудь мерно вздымалась. Над телом стоял сладковато-приторный запах. Он удивил меня, когда я вошла. И это, скорее всего, не духи…
Я наклонилась ниже, вглядываясь в лицо соперницы. Да, Эмма была моей соперницей. Все эти годы она мечтала получить то, что по прихоти неизвестных богов досталось мне.
Габриэля.
И существо из Разлома пообещало, что исполнит это желание в обмен на…
На что? Это мне еще предстоит выяснить.
Ноздри Эммы затрепетали, втягивая воздух. Глазные яблоки под плотными веками заметались, словно ей снился сон.
Я застыла, судорожно сжав артефакт.
Только бы она не проснулась!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Меня обуял животный страх. Страх быть застуканной здесь, в ее спальне.
Ресницы женщины дрогнули, казалось, она вот-вот откроет глаза. Но вместо этого ее лицо на миг болезненно скривилось, из груди вырвался стон, а потом сквозь черты проступил лик чудовища.
Я ждала этого. И все же невольно отпрянула, едва успев задушить крик ладонью.
Химера смотрела прямо на меня. И в отличие от носителя, она не спала.
В тех книгах, что мне удалось просмотреть, о химерах было сказано много. В частности, там говорилось, что все они паразиты. Энергетические сущности, не имеющие собственной плоти. Они вселяются в чужие тела, завладевают чужим разумом, преображают чужую плоть так, как им нужно. Даже если это плоть мертвеца…
Так что у меня нет гарантии, что Эмма жива до сих пор, и эта тварь не завладела ее разумом полностью.
Взгляд химеры столкнулся с моим. Два бездонных провала, из глубин которых на меня смотрело настоящее зло в самой жуткой своей ипостаси.
Но Шип ведь сказал, что она не учует меня! Неужели ошибся? Или отведенное им время подходит к концу?
Я рефлекторно сжала пальцы вокруг агрона. Острый пик кристалла впился в ладонь, приводя меня в чувство. Опомнившись, начала лихорадочно крутить артефакт. Верхнюю часть вправо, нижнюю влево, как учил Шип.
Что-то тихонько щелкнуло под моими руками. Кристалл разделился на две половинки, соединенные графитовым цилиндром толщиной с палец. Из цилиндра вылетел лучик света, развернулся веером, рассеялся, и я, помня о наставлениях нечистика, направила его на лицо Эммы.
Химера продолжала таращиться. Только теперь я заметила, что смотрит она вовсе не на меня. Больше того, она меня даже не видит! Взгляд бессмысленный. Устремлен в никуда.
Шип свое дело знает!
«Уходи! — ворвался в мои злорадные мысли голос подельника. — Время кончается!»
А ведь и правда! Я здесь уже слишком долго!
Непослушными пальцами защелкнула агрон. Луч света погас, а я метнулась к стене, где зиял тайный ход. И уже хотела войти, как что-то заставило притормозить.
Мне на глаза попался угрюмый шкаф. Несмотря на идеальный порядок, его дверцы были чуть приоткрыты, из щели между ними торчал кусок ткани. Недолго думая, свернула к нему.
«Не вздумай!!!»
Но я уже нагнулась и, ухватив ткань пальцами, потянула на себя.
Дверцы скрипнули, распахиваясь настежь, и на меня свалилась куча тряпья. Грязного, заскорузлого, покрытого жуткими пятнами. В нос ударила тошнотворная вонь…
Кровь. Вся одежда пропахла кровью.
Я впала в ступор, поняв, что держу в руках окровавленную шаль. И тогда до меня дошло, что за запах пропитал эту комнату.
Запах гниющей плоти.
«Очнись! — заорал Шип в самое ухо и даже стукнул меня по макушке чем-то невидимым, но весьма ощутимым. — Быстро! Запихивай тряпки назад, как было!»
Почти не соображая, я подчинилась. Непослушными руками начала заталкивать одежду в недра шкафа, но она, как заговоренная, лезла назад.
Наконец, мне удалось запихнуть все и даже захлопнуть дверцы.
За моей спиной скрипнул матрас.
Химера!
«Беги!!!»
Сорвавшись с места, я бешеным зайцем прыгнула через проем. Успела ударить по камню и оглянуться, чтобы в последний момент перед тем, как закрылся проход, увидеть Эмму.
Та сидела, свесив с кровати худые ноги, и смотрела в мою сторону. Ее глаза оставались закрытыми, но рот улыбался. От этой кривой ухмылки мне стало не по себе.
— Дура! — набросился Шип, едва мы оказались в спасительной темноте. — Едва не попалась!
— Ну, не попалась же.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я так обрадовалась, что вернулась цела и с уликой, что даже не оскорбилась. Только сердце выпрыгивало из груди, да руки тряслись. А еще, кажется, у меня прибавилось седых волосков. Впрочем, под краской не видно.
На ослабевших ногах сползла по стене и прикрыла глаза. Надо бы отдышаться.
