и посылали. Мы с ним о многом успели поговорить… шучу конечно. Говорил он в основном, хотя и пытался меня раскрутить на беседу по душам, как это у наших водится. Я засекал, времени на меня он потратил примерно в три раза больше, чем на других новобранцев, пришедших с карантина. Я же не погулять вышел, я писарь и комсорг, а полк наш приграничный, через меня проходит информация, которая может заинтересовать разведки вражеских стран. Так что если кто-то что-то, то непременно к нему. Любые разговоры в полку – к нему. Как кто-то чем-то недоволен, то не к офицерам, а опять к нему. А уж капитан Колыченко все проблемы решит и порядок наведет. В самоходы ходите? С местными как? Никто не обижает?
А потом начал пугать, то есть всё по методичке. Оказывается, конкретно у меня в руках чуть не секретные данные о составе советских войск в приграничной зоне, как принявший присягу я могу быть привлечен к ответственности за разглашение государственной тайны вплоть до расстрела. Напугал аж до дрожи в коленках, скоро в туалет буду ходить с оглядкой, вдруг кого мой стул заинтересует, а он у меня тоже приграничный, хоть и жидковатый.
Вроде классические разговоры особиста, но в промежутках маячки: не показалось ли что странным, что солдаты пишут домой, не ропщет ли кто по поводу крепостного права? Я не снимал маску пофигиста, который готов просидеть хоть на хуторе, махая вилами, хоть в танке, лишь бы не там, откуда сбежал. Студент, который не учился, пофигист, который вломит любому дедушке, если на его пайку покусятся, бездельник, который готов тянуть лямку писаря, если место теплое. Ну и под конец он меня вербанул по полной, даже подписку о сотрудничестве оформил: «Я, такой-то, обязуюсь добровольно помогать органам КГБ в их работе, скрывая от всех факт сотрудничества. Принимаю псевдоним Гога».
- А почему Гога?
- На Гагарина похоже, я в детстве хотел в космонавты пойти.
- И чего не пошел?
- Ростом не вышел. Туда через истребительную авиацию попадают, а в лётные только коротышек берут.
- А ты что, пробовал?
- Пацаны рассказывали. Ну и ладно, зато я теперь секретный агент КГБ, да?
- Конечно! Мы с тобой знаешь какие дела тут делать будем!
- Так точно, товарищ капитан! А мне сержанта дадут?
- Заслужи сначала, Богданов. Свободен.
Так бы можно спровоцировать его, дать дезу какую по межнациональным отношениям или про барщину и посмотреть реакцию, но пацанов подставлять неохота. Я-то утеку, а им оставаться. Нормальный коллектив подобрался, я даже кистень ни разу в ход не пустил. Или старею? А вообще, уже пора решать, копать дальше или сваливать из этого балагана.
История только на первый взгляд кажется идиотской, а если прикинуть перспективы, то на границе имеем кадрированную дивизию, которая в случае начала войны будет комплектоваться за счет местного населения. При этом её костяк будет состоять из этнических украинцев, как офицеров, так и солдат. Чего-то мне нифига не нравится такой расклад. Не идиоты сидят в наших штабах и формируют части по экстерриториальному и интернациональному признаку. Опыт Великой Отечественной войны показал полную несостоятельность национальных дивизий, которые пытались формировать всякие политруки-новаторы. Как численность русских солдат падала ниже четверти, так ни о какой боеспособности не было речи. Я уж не говорю про нынешнюю ситуацию, когда впору удар в спину ждать от таких гипотетических дивизий.
Меня впечатлила ситуация тем, что ни о чем подобном в прошлой жизни я не слышал. Предположу, что после провала попытки уничтожения страны выстрелом в голову, наши западные «партнеры» и соседи по планете решили стрелять по конечностям. Конечностей у нас много, а централизованная власть с этих окраин и так утекает как кровь в песок. Да и была ли она, тоже вопрос.
Так что я решил уходить, особо не затягивая и не ожидая каких-то дополнительных данных. Поверить в то, что дивизионные особисты не знают о существующей самодеятельности, никак невозможно, теорема доказана. А дальше уже пусть моё начальство применяет другие инструменты. Это только на словах я способен город сжечь или даже разрушить одним ударом хвоста, по факту Жорж белый и пушистый. Опять же бороться с мирным населением или бойцами Советской Армии я не готов. Даже, когда они украинцы. Даже, когда стреляют в меня. Лучше прятаться и не подставляться под выстрелы, чем палить по срочникам, вся вина которых заключается в выполнении приказа. Это я про самый какашчатый вариант, когда на меня объявят охоту как на дезертира.
А могут не объявить? Ну, кто их знает, могут и на тормозах попробовать спустить, дабы не привлекать внимание. Среди всякого мусора в канцелярии я нашел рваную и заляпанную карту Украины, естественно, не военную, такого счастья мне не перепало. Но и её хватило чтоб понять, что мы находимся примерно между Черновцами и Ивано-Франковском. Грубо говоря – до Черновцов, в которые нас тогда привез поезд, сорок километров, а до Ивано-блин-Франковска семьдесят. Никогда не любил очевидных решений. Даже то, что меня будут ждать в Черновцах не заставит меня туда рваться. Тем более, там могут ждать не только друзья. И вообще, как понять, кто мои друзья, а кто не очень? В пароли и явки я не верю.
Окрестности мы слегка изучили, погода хорошая, в части меня ничего не держит, даже третья присяга. Мой полубокс уже вполне отрос, даже кое-кто из офицеров начал коситься, но пока молчат. Гражданка? Гражданку, то бишь штатскую одежду буду добывать по пути, равно как и автомобиль. Пешком семьдесят километров я идти не готов, тем более что кругом поля, лес только в предгорьях начинается, так там и граница рядом. А где граница, там погранцы. Не посмотрят на моё честное лицо, отправят в комендатуру, а оттуда на гарнизонную гауптвахту, а там и до расстрела недалеко. Если верить особисту.
Так что пойду сегодня ночью в гости к одному куркулю местному, он мне задолжал. Две смены на него отпахал за тарелку еды. Нет, я уверен, что кому-то он заплатил помимо той пайки, но я не при делах, я спрошу своё. Жены у него нет, да она мне без надобности, зато есть машина Жигули редкой второй модели, на которой он изредка выезжает. Например, за батраками в наш полк. Детишки, как я понял, во Львов перебрались, так что ежели соседи однажды не увидят соседа, да еще и машины не будет во дворе, то решат,
