– Чтобы... я хочу спуститься вниз, в трюм. – Совсем неплохой, вполне логичный ответ. – Хочу повидаться с женщинами, узнать, можно ли начать уроки. Но раз вы поставили часового, я не могу отлучиться без вашего разрешения.
– А не рановато ли для учебы? Скорее всего почти все еще спят.
Недаром Джордан говорил, что врать она совсем не умеет. Однако сейчас это была ложь во спасение.
– Об этом я как-то не подумала. Что ж, тогда прогуляюсь по палубе.
– Прекрасная идея, – сказал Гидеон. – Утро восхитительное, пока еще не жарко. Надеюсь, вы не будете возражать против моего общества?
Ну что тут поделаешь? Зловредный пират явно решил не отпускать ее от себя. Сара собралась с духом и посмотрела ему в глаза.
– Неужели у меня нет выбора?
– Выбор всегда есть, Сара. – Необычные нотки в голосе не сулили ничего хорошего, но еще страшнее показалась широкая ослепительная улыбка. От волнения по спине побежали мурашки. Улыбка лишала остатков самообладания и напоминала о вчерашней сцене в каюте – о возмутительных объятиях и невозможных поцелуях, от которых едва не остановилось сердце.
Разбойник выглядел настолько красивым, что все слова, возражения и рассуждения теряли смысл. Ну почему Господь решил наделить негодяя обезоруживающей, совершенно неотразимой внешностью? И почему испытание выпало именно на ее долю? Сначала полковник Тейлор, а теперь этот пират. Разве справедливо?
Сара едва, не застонала.
Гидеон с видом джентльмена предложил ей руку. И сам жест, и выражение лица никак не гармонировали с чересчур вольным костюмом. Сара не спешила. Прикосновение к добру не приведет, лучше попытаться сохранить здравый рассудок.
Но с другой стороны, стоит ли провоцировать, если единственная причина отказа – ее собственная неспособность противостоять чарам? Может быть, лучше принять вызов? Сколько подобных испытаний еще выпадет на ее долю?
Отважно взяв капитана под руку, мисс Уиллис отправилась на торжественный утренний променад по палубе пиратской шхуны. Прикосновение пальцев к теплой, не прикрытой даже тонкой тканью коже оказалось непривычным и вызывало новые, до сих пор не изведанные ощущения. Если в Лондоне и приходилось брать мужчину под руку, то рука неизбежно оказывалась в перчатке, а локоть джентльмена скрывался под многослойным костюмом.
Сейчас же все складывалось совершенно иначе. Загорелая кожа излучала тепло, согревая пальцы, руку, все тело. Каждое движение, напряжение мышц мгновенно передавалось ей и воспринималось как свое собственное. Как жаль, что не удалось забрать с «Добродетели» перчатки! Сейчас она была готова заплатить королевский выкуп за ту призрачную защиту, которую дарила тонкая, нежная лайка!
Некоторое время оба молчали. Когда проходили мимо пирата, старательно начищавшего медные детали шпиля, Сара попыталась заглянуть тому в лицо, чтобы выяснить, не Питер ли это. Однако Гидеон тут же решительно сжал ее руку.
– Позвольте задать вопрос, – заговорил он. – Что заставило леди, подобную вам, отправиться в путешествие на тюремном корабле? Зачем такой риск? Полное отсутствие привычного комфорта, опасности...
– До той минуты, как появились вы и ваши жадные пираты, никакой опасности не существовало, – ворчливо ответила Сара.
– Поверьте: останься вы на «Добродетели» подольше, опасности непременно дали бы себя знать. Немало судов пошло ко дну в бурных водах близ Зеленого Мыса. Были среди них и плавучие тюрьмы. Но еще большее недоумение вызывает то обстоятельство, что особа вашего высокого положения решилась рисковать спокойствием, а может быть, и самой жизнью, ради нескольких десятков несчастных погибших душ. – Голос зазвучал жестче. – Не сомневаюсь, графская дочка не испытывала недостатка в балах и раутах.
– Ах вот как?! – Да как он посмел сделать подобные выводы, ничего не зная о ней?!
Высвободив руку, Сара решительно отошла к борту и остановилась возле начищенных до блеска медных перил, глядя в бесконечную морскую синеву. Впрочем, каждой клеточкой своего существа она ощущала присутствие непонятного, опасного человека.
– Всю свою сознательную жизнь я посвятила делу тюремной реформы, так же как моя мать. У нее был девиз: «Чтобы восторжествовала справедливость, достаточно всего лишь одной искренней, преданной души». Вот я и делаю все, что могу.
Сара принялась наматывать на палец локон. Она хорошо помнила, как в детстве помогала носить заключенным корзинки с едой и шила лоскутные одеяла для бедняков.
– А отец?
– Мой родной отец умер в долговой тюрьме, когда мне было два года.
За спиной повисло тяжелое, изумленное молчание. Когда же Гидеон заговорил снова, в голосе ясно слышалось неподдельное сострадание.
– Простите, мне очень жаль.
Сара вздохнула:
– Я, конечно, не помню отца, но мать очень его любила. Его смерть изменила мир. С тех самых пор единственным ее желанием и стремлением стала помощь обездоленным и страдающим. У нее было совсем мало денег, а впереди маячило мрачное будущее. И все же она постоянно обращалась к властям, стремясь долбиться улучшения условий в тюрьмах, и даже не раз требовала от Палаты лордов изменения несправедливых законов. Так она и познакомилась с моим будущим отчимом, лордом Блэкмором, и вскоре вышла за него замуж.
Гидеон подошел к ней и положил руки на перила.
– Уверен, брак положил конец всем благим намерениям.
Сара подняла глаза. Капитан не отрываясь смотрел в мерцающие океанские волны. Сейчас его лицо казалось печальным, даже суровым.
– Ничего подобного, – возразила Сара. – Граф до последнего дня всеми силами поддерживал дело реформ. – Она помолчала, водя рукой по блестящей гладкой меди, и добавила: – Мать всегда брала меня с собой и сумела внушить уверенность в том, что если люди очень захотят и очень постараются, то зло непременно отступит. Я стараюсь продолжить семейное дело.
– Поэтому решили погубить себя среди воровок и убийц?
Сара посмотрела ему в глаза.
– Еще совсем недавно вы называли их «несчастными погибшими душами».
– Называл, и что же? Все равно ни за что не поверю, что ваш сводный брат мог одобрить опасное путешествие, пусть и с высокой целью.
– А он не одобрил. – В эту минуту солнце спряталось за незаметно прилетевшие облака, и палуба погрузилась в недолгую, неглубокую тень. – Он всеми силами старался отговорить меня от поездки. Но, разумеется, не смог. Ведь я достаточно взрослая и имею право отправиться туда, куда считаю нужным. Так что в конце концов Джордану пришлось смириться и отступить.
Улыбка исчезла с лица капитана так же внезапно, как скрылось за облаками солнце.
