— Ты смеешься надо мной. — Он допил кофе. Не было такого пути, какого бы он не продумал. Спасти и обезопасить Джереми — вот единственный выбор. Если бы он был уверен, что сможет убедить ее в этом, он бы не сидел сейчас в таком бессилии.
Она сложила на столе трясущиеся руки.
— Третий путь — это поместить Джереми в безопасное место, отдельно от меня. Пока я не докажу, что это Стивен плохо обращался с ним.
Ему пришлось усилием воли подавить в себе изумление.
— А ты можешь доказать это?
Майк не настаивал на деталях, поскольку знал, что она не станет их рассказывать. Она и так уже шла на риск, поверив, что он не станет отдавать ребенка Стивену. Если бы он изменил своему обещанию и сделал именно это, у нее, по крайней мере, осталась бы возможность бороться с ним посредством этих доказательств.
Но дело было не в этом.
— Ладно, Бет, допустим. Но отчего ты думаешь, что я отдам ребенка тебе, когда все останется позади? То, что Корбет — плохой отец, не означает, что ты заслуживаешь ребенка больше, чем он.
— А кто вообще дает тебе право что-то решать? — напала на него Бет.
— Никто не давал мне такого права. Я взял его. Я же сказал тебе: я собираюсь защитить Джереми. И от тебя в том числе. И не думай, что я шучу, Бет.
Он видел, как кровь отлила от ее лица. Ему стало смертельно жаль ее, но он боролся с этим чувством.
— То есть ты хочешь сказать, что шлюхи не бывают хорошими матерями? — спросила она.
Он пожал плечами.
— Я знаю только то, что не хотел бы, чтобы мой сын рос при такой жизни, которую, предположительно, ты вела.
— Но Джереми — не твой сын.
— Он не будет и твоим, если ты не докажешь, что ты не такая, какой тебя представил в суде Корбет.
Между ними повисла страшная тишина: Майк пожалел о сказанном, когда увидел, как вся энергия и сила будто вышли из нее.
— Вряд ли, насколько я понимаю, — тихо проговорила она.
Он ожидал, что она станет оспаривать, говорить, что все — ложь. Когда она не стала этого делать, он всерьез усомнился, что она — шлюха.
Бет встала из-за стола и начала убирать посуду. Майк не предложил ей помощь. Кухня была слишком тесной для двоих.
— То есть своим молчанием ты подтверждаешь, что все, что было напечатано о тебе после суда — правда? — он даже задержал дыхание, ожидая ответа.
Стоя за мойкой, она сказала, не поворачиваясь:
— Нет. Просто я не могу ничего доказать. Я не знаю, как это сделать.
Он почувствовал громадное облегчение: он знал правду, но боялся поверить ей, поскольку слишком многое было поставлено на карту. И Майк начал задавать ей вопросы, касающиеся того, что его поверенный должен был узнать в Альбукерке.
— Нет ли у тебя друзей, которые дали бы тебе характеристику?
Она пожала плечами:
— У меня нет друзей, Блэкторн. Люди в моем департаменте заняты только собой. Я тоже слишком была занята работой, чтобы заводить друзей.
— Трудно поверить.
— Я вообще не слишком общительна. Когда я встретила Стивена, он устроил все так, чтобы я общалась только с людьми его круга. Его друзьями. Когда я покинула его, я была на втором месяце беременности и настолько больная, что едва могла ходить на работу, не говоря уж о друзьях.
Майк встал и помог перегрузить остатки посуды в раковину.
— А там, где ты жила? Они могли бы свидетельствовать о том, сколько времени ты проводила во встречах и удовольствиях и как часто выходила из дому?
Она склонила голову набок и заулыбалась: она вспомнила явно лучшие времена.
— Я снимала у старой женщины комнатку над гаражом. Мы с Джереми были так счастливы там.
— И что? — настаивал он.
Беспечное выражение ее лица погасло.
— Когда после слушания дела я пригрозила Стивену, что приведу для свидетельствования свою хозяйку, он расхохотался и сказал, что сделает с помощью своего адвоката из этой «слепой, глухой старухи» отбивную. — Она пожала плечами и бросила полотенце на полку. — Он говорил правду — я не сомневалась, что даже такую разумную и энергичную для своего возраста даму он сможет представить как лишенную разума маразматичку.
— Но она сможет свидетельствовать в твою пользу?
Он положил ей руки на плечи, чтобы она не ушла. Бет пыталась сбросить их, но он не отпускал ее.
И вдруг она поняла, что он любит ее, любит так сильно, что будет на ее стороне.
— Так как же, Бет? Если ее спросят, сможет ли она засвидетельствовать, что ты была хорошей матерью, которая сидела дома с ребенком — и шлюха не более, чем эта почтенная леди?
— Это сыграет какую-то роль?
— Вполне возможно, — кивнул он. — А что насчет твоей замужней жизни? Кто может знать почти все о твоей частной жизни, кроме тебя?
— Слуги, конечно. Но если они будут на моей стороне, то потеряют работу. — Она безнадежно покачала головой. — Я не в силах заставить их говорить в суде, Стивен расправится с ними.
— Я же не сказал, что тебе придется что-то доказывать в суде. Ты должна убедить меня, Бет, — мягко проговорил он. — И я не допущу, чтобы такие сопляки, как Стивен Корбет, вставали у меня на пути, когда я хочу что-то выяснить.
В ее глазах появилась надежда.
Но она слишком много терпела поражений, чтобы поверить так легко.
— Ты станешь говорить с людьми? — спросила она.
— У меня есть для этого специально нанятый человек. Через несколько дней я получу от него сведения.
— Тогда и решишь, — подытожила она.
— Я решу, — кивнул он. — И я сделаю все, что могу, для блага Джереми. Все будет хорошо, Бет. Моя интуиция меня редко подводит, не подведет и в отношении тебя.
Но надежда, зажегшись было в ее глазах сильнее, сменилась беспокойством.
— Мне нужно отобрать у него Джереми легально. Вот почему я не хочу бежать и скрываться, — она вздохнула. — Ты — одно из препятствий, которые я должна была обойти.
Он взглянул на нее с уважением.
— Если Корбет — лжец, проблем со мной не будет.
— Ты еще не знаешь его, — проговорила она и вновь начала дрожать. — Он строит ложь на лжи. Что, если я не смогу доказать, Майк? Что, если Стивен снова выиграет?
— Ты имеешь в виду то, что, если он разгадает твой маневр — и обойдет тебя?
Она кивнула.
Он не видел в этом проблемы:
— Тогда ты убежишь с Джереми, а я помогу тебе.
Единственная проблема была в том, что он не желал, чтобы она убегала от него.
Слабая улыбка появилась у нее на губах:
— Это то, что я и планировала. Мы с Джереми уедем так далеко, что никто не сможет достать нас.
— Что опять заставляет меня задать тот же вопрос: а что мешало тебе сделать это раньше?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
