стекло хорошо трескалось и рассыпалось. Причём сами зомби не задумывались на тем, что у них в руках.
Щиты и прочее мешающее было сброшено прочь, по крайней мере то, что можно было сбросить и где не требовалось что-то расстёгивать. Толпа быстро заняла первый этаж. Школьники, что едва успели забежать в здание и которые до этого пытались отразить нападение, с другой стороны, были подвергнуты зверскому нападению. Заражённые наваливались сразу группами, так, чтобы у жертвы не было возможности отбиться, сами они этого не понимали и просто бросались к мясу, пока то было видно. Если же мясо было закрыто спинами собратьев, то зомби начинал искать другое мясо, а если того не обнаруживалось, то принималась за попытки отнять хоть кусочек первого.
Одному десятикласснику и вовсе не повезло. Он оказался на лестнице и один из заражённых, ухватил его за шкирку, сдёрнув назад, прямо в толпу из двух десятков тварей, которые с удовольствием принялись рвать человека на части, сжирая того. Правда, через минуты две его тело присоединилось к орде, с небольшим исключением, у парня отсутствовали мышцы рук, не было правой ноги ниже колена и была разодрана грудная клетка, живот и бока, так что эдакий калека просто остался лежать на лестничном пролёте в ожидании того, чтобы укусить мимо проходящего выжившего, сам он передвигаться с такими повреждениями, не мог, а регенерация не справлялась.
На втором этаже такой мясорубки уже не было, там школьники успели забаррикадироваться, но участь их была не завидна, поскольку заражённые давили толпой, попросту сдвигая завал из парт и пролезая меж них. Одиночек поначалу забивали, но вскоре их стало слишком много и выжившим пришлось отступить к третьему этажу. К тому моменту толпа уже прорвалась на второй этаж и захватила его.
Как бы обороняющиеся не пытались держаться, итог был предрешён. Орда заражённых взяла своё и ни тактика, ни хитрость, ни навыки им в этом не помогали. Это была не контролируемая лавина из тел, которые царапались и кусались, проявляя при этом чудеса ловкости и проворности. Были правда и жертвы давки, парочку наиболее тощих и лёгких заражённых, толпа подмяла, втоптав в пол, но это скорее случайность.
Кирилл Генадьевич смог прийти в себя только через полтора часа, когда, повреждённая кинетическим ударом, часть мозга регенерировала. Оглядеться толком не удалось. Картинка с левого глаза отсутствовала, а правый с трудом что-то видел, из-за попавшей в глаз грязи. Однако понимание, что всё пошло не по плану, пришло практически сразу.
«Какого чёрта… Я потратил столько времени на организацию и всё оказалось впустую» недовольно помыслил старик, уже в школе, проходя мимо валяющихся тех, здесь были как убитые заражённые, так и разорванные на части школьники, которые не успели обратиться.
Следы мясорубки были весьма впечатляющими. Одной девочке не повезло удариться головой о стенку, когда на неё налетели твари, поэтому она потеряла сознание или получила сотрясение, впрочем, это не так важно. Куда важнее, что её разум отключился и пока девочка лежала в нокауте, напавшие на неё заражённые пировали, разрывая ей живот и пожирая внутренности. Так тело девочки и осталось лежать на полу, с перегрызенным горлом, изображая модель для изучения анатомии. Во время пира, кто-то перебил ей позвоночник, видимо, когда вырывал ребро, чтобы добраться до лёгкого. Поэтому девочка просто лежала на спине, невидящим взглядом смотря вверх с немым вопросом «за что?» в глазах и печалью на лице. Кирилл не мог спокойно на это смотреть и приблизившись, просто опустил веки, тяжко выдохнув. Как бы Лев Николаевич не пытался настроить его, что заражённые это лишь новая, универсальная и приспособленная к опасной среде, форма жизни, они всё же являются хищными тварями, что уничтожают себе подобных и ладно бы с какой-то целью, так нет. Агрессия была полностью безосновательная. Старик вообще не понимал, зачем нужно было убивать и при том так жестоко, простых школьников. Их же можно было обратить безболезненно, как это и хотел сделать Лев, но видимо у орды были свои планы на счёт выживших и как-то домыслы парочки разумных, её не шибко интересовали.
Увиденное шокировало Кирилла настолько, что он, объявив отход, увёл толпу подальше от школы, тем самым, не осознанно, спасая оставшихся в живых. Парочка школьников, во главе с преподавателем труда, укрылись в одном из кабинетов, с единственной крепкой дверью, и уже прощались с жизнями, когда настойчивый стук в дверь прекратился. Троица с неким неверием смотрела в окно на то, как один старик идёт по дороге, а следом за ним тянется целая орда зомби. Впрочем, на этом для Генадьевича ещё ничего не закончилось, поскольку у него возник определённый вопрос в голове. «А кто я? Заражённая тварь, способная на такие зверские убийства или ещё человек, который хочет жить дальше и распространять заражение путём вакцинации?»
Данный вопрос не давал ему успокоиться после увиденного, да и ответа не было. С одной стороны, старика не тянуло кидаться на людей, а с другой, он отдавал команду «фас» другим заражённым, что было ничуть не лучше.
Ноги сами привели его в полицейский участок, где он просто скомандовал своим подконтрольным разойтись и те разбрелись по округе, в поисках жратвы. Даже Крючков куда-то пропал, что было для Кирилла Генадьевича наиболее обидно. Он видел в нём потенциал командира, но тот видимо так же оказался такой же тварью, только более умной и фактически одним из вожаков.
Генадьевич не знал, что ему делать дальше и как быть, в заражённых он разочаровался и потому просто бесцельно бродил по участку. В какой-то момент ему удалось услышать тихое поскребывание. Столь странный звук заинтересовал старика и тот направился посмотреть, что же такое происходит.
Источник звука находился в одной из камер предварительного заключения, где содержались выжившие.
— Тиха, кто-то идёт! — раздался негромкий женский возглас. Поскребывание прекратилось.
Мужчина приблизился к двери и аккуратно открыл небольшую створку, через которую передавали еду пленникам. В окошко было видно лишь часть камеры, которая предназначалась девушкам. Не меньшее двух десятков девочек в возрасте от двенадцати до двадцати пяти, сидели по нарам, с некой опаской поглядывая на пришедшего.
— Ой, — вдруг произнесла одна из них. Школьница лет шестнадцати на вид, в спортивной форме. — Кирилл Генадьевич⁈ Это вы⁈
Сказать, что это удивило старика, значит ничего не сказать. Его узнали, причём в весьма ушатанном состоянии. Левый глаз и часть виска превратились в месиво, всё лицо в грязи и крови, при этом кожа слегка посинела, а вены набухли.
— Какой-то твой знакомый? — негромко спросила сидящая рядом с ней девушка лет двадцати.
— Да, он был
