— Господи, — удивленно воскликнула графиня, — я не слышала об этом! Бедный сэр Генри. От чего она умерла?
— Индия, — ответил он лаконично.
Графиня была, кажется, возмущена.
— Я не понимаю вас, капитан Рэнделл. Вы сами провели несколько лет в этой стране…
— Двенадцать, — перебил он.
— И были ведь знакомы с живущими там женщинами. Не хотите ли вы сказать, что все они не могут там жить нормально? Я не верю, что вы это говорите серьезно.
— Да, — ответил он. — Многие из них предпочли бы те края, имей даже они выбор. Но это относится к двум типам: первые — остаются там и терпят лишения, болезни, оторванность от родины ради любви к мужу или отцу. Вторые — чье социальное положение здесь заставляет их искать в Индии благ и почета, которых они здесь не имеют. Остальные ненавидят ее. Контесса вряд ли относится ко второму типу, но есть ли у вас уверенность насчет первого? Ведь, кажется, она уже лет пять не видела мистера Бартона?
— Этот вопрос следует оставить моей кузине, — сказала графиня ледяным голосом. — Мы не должны вмешиваться. Несомненно, она сама решит это дело. — Она поднялась и протянула ему руку. Капитан встал и поцеловал ее.
— Надеюсь, — сказала графиня снова любезным тоном, — что вы не будете возражать остаться здесь еще дня на два? Мой муж надеется увидеться с вами завтра. Большинство гостей уедут после похорон, и мы сможем уделить вам персональное внимание.
Капитан пробормотал благодарность и собрался уходить, как вдруг заметил большой портрет, висевший над резной каминной полкой. Милое создание, почти дитя, с золотистыми локонами и с розой в ручке, глядело на него с полотна. Оригинал он видел сегодня за обедом. Ему вдруг представилось, что станется с этим существом после нескольких лет палящего зноя, трудных родов, эпидемий холеры и тифа, в обществе пьяного и распущенного мужа. Кажется, она не из выносливых. «Нежизнестойкая», — подумал Алекс, чувствуя злость и жалость. Как можно обречь такое беззащитное существо на жизнь, которая только и могла ожидать жену Конвея Бартона, комиссара Лунджора?
— Моя дочь Сибелла, — сказала довольная графиня, и Алекс вздохнул с облегчением. По крайней мере, будущее этой хрупкой девушки — не на его совести. Он улыбнулся графине. Редкая женщина могла устоять против улыбки Алекса Рэнделла, и Джулия Уэйр не стала исключением. Она явно подобрела.
— Такой милый ребенок. Вас надо с ней познакомить, капитан Рэнделл. Герр Винтерхальтер говорил мне, что из всех его моделей Сибелла…
Ее речь прервал внезапный приход пожилой женщины, видимо, компаньонки.
— Что такое, миссис Барлоу?
— Леди Августа. Вы просили…
— Да, да, сейчас. Доброй ночи, капитан Рэнделл. Я получила большое удовольствие от нашей беседы.
Она грациозно кивнула ему на прощание и занялась пожилой компаньонкой.
За ужином он не видел молодой леди с портрета. Наверное, подумал он, она ужинает с родителями. Он оказался в обществе представительного священника и леди Вайкомб, которая заинтересовалась его присутствием в замке, заметив:
— Сразу видно, что вы не из этой семьи.
— Почему? — заинтересовался Алекс.
— У них обычно светлые волосы, а у вас темные. И потом, вы так удивительно загорели. Из Индии?
Алекс представился и объяснил, зачем он приехал. Он не входил в детали своего поручения, просто сказав, что у него было поручение к покойному графу.
— Понятно. Он ведь был акционером? Я говорю об Ост-Индской компании. Очень интересная страна — Индия. Но слишком жарко. Вы, ведь, кажется, кого-то ищите? Кого вы ожидали здесь увидеть?
— Никого особенно, — улыбнулся Алекс. — Но здесь, напротив, за обедом сидела молодая леди. Я заметил, что ее сейчас нет.
— А, вы, должно быть, о Сибелле. Она ужинает у себя в комнате. Неужели и вы пали жертвой ее чар? Если так, должна предупредить, что у вас нет никаких шансов. Белла выйдет замуж только за наследника большого титула или большого богатства. Или — того и другого вместе.
— Я познакомился с леди Уэйр, — веско сказал Алекс.
— Ну, о Джулии я не говорю, — рассмеялась соседка. — Конечно, она считает, что никто ниже принца крови недостоин ее доченьки. Но она склонна выполнять требования своего чада. Нет, сама Сибелла высоко держит себя, и она добьется своего, если избавится от кузины. Винтер может испортить все дело.
— Винтер. Странное имя. Это по-испански?
— Вы еще не знакомы с ней?
— Нет. Что она такое?
Леди Вайкомб как-то странно рассмеялась.
— Ни одна женщина не сможет описать вам ее беспристрастно. Но я сожалею о Джулии и о Сибелле. Сибелла — испорченная, эгоистичная девчонка, которая станет столь же испорченной эгоистичной женщиной. Но она способна внушать сильные чувства. Видите вон того молодого человека, между леди Парбери и Камиллой Грантам, у которой рыжие волосы? Это наследник рода Амберли, лучшая партия в Европе. Он — двоюродный брат Сибеллы, хотя это их не остановит. Кое-что раньше мешало достичь цели, но теперь Генри умер, и будут предприняты нужные шаги. Да, они постараются избавиться от Винтер.
— Я боюсь показаться тупым, — сказал Алекс, — но не забывайте, что я здесь человек новый. Я ни с кем из них не знаком, и не представляю, что вы имеете ввиду.
— Да и откуда вам, в самом деле, это может быть известно.
— Простите меня, пожалуйста.
— Вы найдете все это скучным. Что вас интересует?
— Контесса с зимним именем; леди Сибелла. И чем им мог мешать покойный граф? И зачем им нужно после его смерти избавляться от Винтер? Поймите, вы вызвали во мне живейшее любопытство.
— Подождите, пока узнаете их получше, и вам самому все станет ясно.
Леди Вайкомб явно потеряла интерес к беседе и отвернулась. Капитану пришлось выслушать монолог духовного лица, сидевшего справа, о том, что железные дороги, со зловещей быстротой распространяясь по стране, наносят большой ущерб природе и уменьшают нужду в благородных животных — лошадях.
Число гостей за столом уменьшалось, леди сразу удалялись в свои комнаты. Вскоре и джентльмены последовали их примеру, и капитан, возвращаясь к себе, заблудился, свернув не туда, и стал свидетелем странной сцены.
Он вошел в длинную полутемную галерею, в дальнем конце которой, на фоне света из холла, виднелись силуэты обнимающихся людей. Он уже хотел ретироваться, как вдруг понял, что это — не любовная сцена. Женщину держали в объятиях насильно. Захватчик так крепко сжал ее, что она не могла сопротивляться, и только уклонялась от его губ, искавших ее губы. Алекс бросился вперед. На полу галереи лежали толстые ковры, а те двое были так поглощены борьбой, что не обратили на него внимания.
