— Гм, — сказал Алекс, — в этих обстоятельствах то, что ты говоришь, похоже на правду. Но я не верю этому, и мне это не нравится. И не оставляй больше ворота без присмотра, старый мошенник.
Акбар Хан, которому последнее замечание, сказанное по-английски, было непонятно, низко поклонился и отступил к стене, а капитан пошел по извилистой дорожке к белому одноэтажному зданию. Во внутреннем дворе пронзительный женский голос пел индийскую песню, которая вдруг, как по приказу, прекратилась, когда капитан Рэнделл взошел по ступенькам веранды, стуча сапогами по камню. Человек в белой одежде поднялся с циновки, поклонился и пробормотал что-то, повернувшись к прикрытой бамбуковой занавесью освещенной двери, которая вела в гостиную. Алекс различил фигуру слуги, сидевшего в тени, скрестив ноги, и приводившего в движение подвешенное подвесное опахало. Из комнаты доносился звон стаканов и бормотание слуги индуса.
— Ч-что там еще?
Комиссар говорил хрипло и сбивчиво, и губы капитана презрительно поджались.
Слуга поднял занавес, и в дверях появилась громадная фигура комиссара.
— Вы, Алекс? Давайте заходите… Вас-то тут нам и не хватало. Садитесь. Выпейте. Знаете, зачем вы мне нужны, а?
— Нет, сэр. Надеюсь, с моим отпуском нет изменений?
— Да нет. Полный порядок… Но я прошу вас об одной… услуге. Долгая история. Это… насчет моей будущей жены…
Он еще отхлебнул из стакана. Его бледное одутловатое лицо покрылось потом. Алекс уселся, не зная, как выслушать его до конца. Он знал, что комиссар — зануда и сноб, а это делало разговоры с ним почти невыносимыми. Капитан также знал, это все знали, что комиссар обручен с дальней родственницей, кажется, правнучкой графа Уэйра.
Конвей Бартон гордился родством с графом, пусть и очень дальним. Единственная дочь графа была замужем за пожилым англичанином, разбогатевшим в Индии, чей младший брат был отцом Бартона. Племянница этой леди вышла замуж за испанского дворянина, с дочерью этой племянницы и был помолвлен мистер Бартон. Это случилось лет пять назад, во время последнего отпуска Бартона в Англии, и, как он сам объяснял, столь долгий срок помолвки не был делом необычным в таких обстоятельствах. Предполагалось, что свадьба произойдет в следующий отпуск жениха, но теперь прадед и опекун невесты, граф Уэйр написал мистеру Бартону настоятельное письмо, с требованием приехать и немедленно жениться на его нареченной. Пришлось что-то придумать, так как с наскока выполнить это решение нельзя…
Капитан, подавив зевок, беспокойно заерзал на стуле. Он изнывал от страшной жары. Опахало перестало ритмично двигаться, так как усталый слуга вздремнул. Алекс не понимал, почему бы комиссару самому не съездить домой. Для чиновника его ранга это не так уж сложно. Повсюду, конечно, очень были нужны люди, но репутация Бартона не была столь высокой, чтобы он считался незаменимым. И зачем комиссару потребовалось вызывать Алекса в такой час — не для того же, чтобы обсуждать свою будущую свадьбу?
— Пусть… гора придет к Магомету, — сказал мистер Бартон, и сам от души засмеялся своей шутке. — И… д-до-рогой Алекс, туда вы… и поедете…
— Я, сэр? — Алекс чуть не подпрыгнул на стуле, пробуждаясь от спячки.
— Да, д-дорогой друг. Никому бы больше не доверил… Что там говорить… И, хоть вы и красавчик… или будете, если ус-сы отрастут… и чего люди бреются… как какие-то черномазые, а?.. Но с бабами у вас большого опыта нет. Н-не то, что кое-кто… Нормально. Ну я и решил: Рэнделл — парень, что надо. Больше никто не справится. — Комиссар замолчал, словно все уже объяснил, откинулся на стуле и сделал новый большой глоток бренди.
— С чем, сэр?
— Как так — с чем? Да привезти ее сюда, мой мальчик, а вы что думали? Г-гору к Магомету. Надеюсь, н-не гору. Полуиспанка, знаете… Они бывают слишком толстыми. Гора к Магомету, ха-ха.
Сначала Алекс было подумал, что комиссар шутит, но нет! Он был вполне серьезен. Он все думал над этим делом, а сегодня весь день работал над письмами. Вот они лежат на сандаловом столике. Все ясно: капитан должен отвезти письма графу Уэйру, невесте Бартона, его адвокатам, его дяде и его банкирам. Кроме того, он должен объяснить лично графу, что контесса де лос Агвиларес должна отплыть в Индию на будущий год, под охраной капитана Рэнделла и с подходящей компаньонкой, когда капитан будет возвращаться из отпуска.
— Полагаюсь н-на вас, — живо заявил комиссар. — Оч-чень способный парень. Всякий скажет. Я подумал: молодец. Они там только увидят его — с-сами поймут: с этим можно от-пустить ее. Д-джентльмен, не кто-нибудь…
Алекс пытался спорить, не соглашаться, но бесполезно. Комиссар был упрямым, и не из тех, кто отступается от своих решений, ничего с этим не поделаешь. Наживать врага в собственном начальнике — величайшая глупость. Работа — первое дело, а их противостояние сделало бы ее почти невозможной.
Алексу и так постоянно приходилось бороться за вещи, совершенно, казалось бы, понятные и справедливые, но которые надо было доказывать начальникам, а им очень не нравилось и его раннее продвижение, и его служебное рвение. Он давно понял необходимость быть сдержанным с начальством, но все же это было для него самым трудным делом. Нельзя ссориться с Бартоном, а потому придется взяться за неприятнейшее дело, которое тот спихнул на него. Про себя же капитан соглашался на это, но с некоторыми оговорками.
Алекс с тех пор не раз обдумывал эти свои оговорки, но так ничего путного и не придумал. Было тут две стороны, и обе — одинаково плохие. С одной стороны, он должен был взять на себя ответственность за доставку знатной девушки в далекую страну, полную волнений и испытаний, не говоря о таких вещах, как антисанитария, жара, эпидемии; да еще передать свою подопечную человеку, который был ему известен, как горький пьяница и грязный распутник. С другой стороны, предупреди он об этом графа Уэйра — и он предаст доверие старшего командира.
Может быть, правда, нареченная Бартона и сама сознает «выгоды» своего брака. Ведь если с того дня прошло пять лет, а обручена эта леди была лет в семнадцать, то сейчас она, хотя бы совершеннолетняя. А может быть, она намного старше и вовлечена в какую-то сделку, и даже родными, желающими ее пристроить, подготовлена к перспективе жизни на Востоке с морально неустойчивым пьяницей, что для нее меньшая неприятность, чем остаться старой девой? Решение лучше принять после визита и беседы с пожилым, а может быть, престарелым графом. Невесте, конечно, не нужно ничего говорить, но если ее опекун — человек толковый, то он сам разберется, и комиссару Лунджора придется ожидать напрасно.
