так завести, даже Марина.
Эта же сучка не просто красивая, какая-то особенная, черти бы её побрали! У неё есть характер, особый внутренний стержень и смелость, какой-то особенный огонёк и перчинка.
Наверное он какой-то мазохист, хотя раньше за собой такой склонности не замечал, но, чем больше эта девка противится ему, чем сильнее сторонится, отталкивает и сопротивляется, тем сильнее его распаляет, вызывает больший интерес, интригует, завлекает, ему всё сильнее хочется покорить эту чертовку, сделать своей, заставить сдаться, покориться.
А ведь может получить желаемое. Легко. Просто зажать в первом попавшемся же углу и хорошенько трахнуть, да так, чтобы искры из глаз.
Но не станет он силой её брать. Сама хотеть должна или хотя бы не сопротивляться. Но от этой девки, кажется, не добиться и малой толики взаимности.
Рашидов бесился, сжимал руки в кулаки, кадык ходил ходуном, а глаза бешено сверкали. Ущемлённое мужское самолюбие не давало покоя, не позволяло мужчине остыть. Эта зараза посмела отвергнуть его. ЕГО!
Вот что ей ещё надо? Он красивый, богатый, прекрасно умеет пользоваться тем, что находится у него между ног. Побывав в его постели однажды, его бабы стремились снова в неё попасть.
А что сейчас?
Что, мать его, такое происходит с этой девкой не то?
Или это он сам позиции стал сдавать?
Это уже вторая баба, которая за последние месяцы отказывает ему. Сначала была Марина, а теперь и эта. Он что, сноровку теряет или дело в нём самом? Что этим самкам ещё надо?
Ладно Марина, она выбрала Булатова. Булатов настоящий мужик, Дамир мог понять её выбор. Но Надя…
На кого она променяла его…
На этого зелёного сопливого пацана…
Это же просто как удар ниже пояса.
Где он и где этот юнец…
Нет, он не будет больше ходить за этой женщиной. Да проще сдохнуть от желания владеть ею, чем унижаться перед какой-то потаскухой, возомнившей из себя невесть что. Королева, не иначе! И надо отметить, что с этой ролью она справляется великолепно. Чувствуется практика.
— Идём Надя, не выводи меня ещё больше из себя, чем ты уже это сделала! — Наконец-то процедил он.
— Я не буду у вас работать, — упрямо повторила она.
— Да не будешь, мать твою! — гаркнул он, — не будешь!
— Тогда зачем… — девушка тяжело сглотнула ком, вставший поперёк горла. Дамир был в ярости.
— Подпишешь у бухгалтера документы и свалишь на все четыре стороны. Я не стану тебя более задерживать.
— Что? — она ушам своим не поверила.
— Хотела уволиться? Я тебя увольняю. Вали на все стороны. За десять дней я тебе заплачу.
Дамир вперился в неё взглядом. Девчонка глазища серые на него таращит и ресницами поражённо хлопает. Неужели думала, что он накинется, на неё, как дикарь? Что вообще в голове у этой бабы?
— Не трону я тебя, не бойся. Кажется, что это мне надо опасаться тебя. Заметь, за последний час это ты вмазала мне по физиономии и окатила чёрт его знает чем. Кидаешься, словно кошка бешеная.
— Я не желаю это обсуждать. По делу говорите.
Дамир понял: надо завершать этот диалог, иначе крыша поедет именно у него. Она его точно доведёт.
— Поехали. Не трону, слово даю. А слово моё, что кремень.
Она нерешительно кивнула, не доверяла мужчине. Но он почти силой впихнул её в машину. Выхода не было — лишь поехать с ним. Очень ей хотелось верить, что он не нарушит своего слова.
Хотя…
Наде не верилось, что он просто так возьмёт и оставит её в покое. Он всего лишь уволит её, но это не отменяет его приставаний и дальнейшего преследования. Но он не на ту напал.
Лиза с завистью наблюдала за тем, как из машины Рашидова вышла Надя, да ещё такая красивая. Это платье ей безумно шло. А вот сам Рашидов на её фоне выглядел жалко. Дамир был мокрый и злой, как тот плешивый пёс и кое где на его костюме торчали лепестки от роз.
Лиза просто удивлённо хлопала ресницами, смотря на парочку, впрочем, как и охранники.
— Дамир, а…
— Сань, ели скажешь хоть слово, я тебя убью, — прошипел Дамир, угрожающе обратившись к одному их охранников, понимая, что все вокруг в шоке от его внешнего вида. Ведь Дамир всегда выглядел безупречно.
Охранник сразу же замолчал.
У Лизы просто руки от гнева затряслись. Определённо, что Дамир бегает за этой серой мышью. Такой расклад Лизу ну никак не устраивал. Необходимо было избавиться от конкурентки, и Лиза почти знала, что ей необходимо сделать.
Она хорошо знала Рашидова. Несмотря на свой горячий и крутой норов Дамир мог быть терпелив. Но было кое что, чего этот мужчин терпеть не мог, чего никогда и никому не прощал, — это воровства и предательства. Не дай Бог кому-то умыкнуть то, что принадлежит Дамиру Рашидову — раздавит, катком проедется и не оглянется. А, если выявит в своём окружении крысу, — башку прострелит, рука не дрогнет.
Лиза проследила за парочкой. Сначала Рашидов провёл Надю в свой кабинет, потом оставил девушку там саму минут на десять. Сам же удалился в бухгалтерию.
Лиза была удивлена. Вчера был получен новый товар. Часть его была оставлена в кабинете Рашидова. Дамир что, оставил Надежду одну в кабинете, где были украшения на несколько миллионов? Или думает, что она не залезет в его шкаф или в стол? Раньше Рашидов так не поступал. Кажется, что у него совсем все тормоза послетали и предохранители перегорели! Вообще не понимает, что творит. Бегает, как озабоченный псих по магазину и бесится.
Лиза видела, как Дамир вернулся, потом Надя и Рашидов вышли из кабинета и направились вместе в бухгалтерию. Дамир не сводил взгляда с Нади, совсем ни о чём не думал, сосредоточен лишь на этой мыше.
Увидев, как через время Надя вышла из бухгалтерии, Лиза к ней тут же подскочила.
— А зачем ты туда ходила? Обычно премию Рашидов даёт лично в руки! — нахмурилась Лиза, гадая, как далеко Рашидов преуспел продвинуться в своих отношениях с Надей.
— Я увольняюсь, Лиз. Работать здесь больше просто не могу.
— Увольняешься? Но почему? Только не говори, что он уволил тебя?
— Нет. Вернее да! Ох, неважно. Я не работаю больше здесь и это самое главное. Терпеть его домогания у меня нет больше сил. Это уже вышло за всякие пределы моего понимания.
— Хочешь сказать, что отказала ему, а он после этого не оставил тебя в покое? — Лиза поражённо заморгала.
— Не оставил, Лиз.
Лиза пристально смотрела на Надю. Она
