Вышла в коридор, заперла дверь и вошла в приемную. Фил на месте. Услышала его голос за дверью в кабинете. Говорит с кем-то и даже не по-английски. Маргариты Павловны уже давно нет, поэтому на правах девушки босса расположилась в ее кресле. Ничего так, мягко.
Через несколько минут раздался звонок. Едва не подскочила на месте. Не пойму, как поняла, что это тот самый аноним звонит. Несколько секунд раздумывала, чтобы поднять трубку. Только потом поняла, что если не отвечу, вызов переключится на внутренний номер босса.
Сняла трубку и поднесла к уху. Молчание. Продолжает изводить ни в чем не повинную Маргариту Павловну. Намеренно молчала, ничего не отвечая. Тяжелое сопение в трубке сменилось нетерпеливым покашливанием и короткими гудками.
Ясно одно, звонивший точно мужчина. По кашлю поняла. Только жарко в пальто сидеть. Встала, чтобы снять, но внезапно в сумочке зазвонил мобильный телефон. Потянулась, чтобы ответить и...
Сразу поняла что произошло. Опять переместилась. Фил слишком долго разговаривал по телефону, а я оставалась в одиночестве.
Осмотрелась. Оказалось, стою посреди комнаты в пальто и с сумочкой в руках. На мое счастье случай с Марфой, когда я заявилась в легкой одежде, не повторился.
Помня опыт предыдущих перемещений, испугалась. А вдруг кто опять нуждается в моей помощи. Бросив сумочку и скинув пальто, кинулась по комнатам. Но на кухне столкнулась с милым старичком и обомлела.
- Добрый вечер, милая барышня! - вежливо произнес он и на часы на стене посмотрел.
Старичок пожилой, но сохранный. Даже и не скажешь по внешнему виду, что через тридцать минут... Глянула на часы. Пошли. Значит, точно грозит опасность.
- Что вы делаете в моей квартире? - между тем спросил старичок. Того гляди, полицию вызовет.
Вспомнила слова Николая, которому первому пыталась помочь.
- Я ангел смерти, - словно скороговорку произнесла.
- Да неужели? - голубые глаза старичка воззрились на меня с явным скептицизмом.
Чувствую, задача будет не из легких.
* * *
- Признавайтесь, кто вы такая? - настаивал старичок и косился куда-то в сторону. Никак телефон ищет, чтобы в полицию позвонить.
- Я вам правду говорю, - растерялась и вытянула вперед руку, чтобы показать, что в этом состоянии я словно не настоящая.
Но старичок руки не подал и к окну отошел.
- На вашем месте я бы уже волновался, - заявил он, - вы нарушили границы частной собственности. Я немедленно звоню в полицию.
И ведь даже не поспоришь, действительно нарушила. Но по-другому не умею.
Кухня маленькая, почти как моя, но оформление впечатляет. Чувствуется рука профессионального дизайнера. Хотя сам дедушка одет довольно просто. Значит, дети или внуки помогли. Не уверена, просто предположение.
- Я не причиню вам вреда, - миролюбиво улыбнулась, не представляя, как сообщить старичку, что жить ему осталось недолго. - У вас ничего не болит?
- Нет. А почему вы спрашиваете? - он подозрительно на меня покосился. - Признайтесь, у вас есть ключи от моей квартиры?
Он довольно проворно для своего преклонного возраста засеменил к входной двери. Отправилась за ним следом. Подергав дверь и убедившись, что она не вскрыта, старичок обернулся ко мне.
- Как вы попали в квартиру? - возмутился он.
- Появилась из воздуха, - назвала самую очевидную версию.
- Не смешно, - проворчал старичок и покачал головой, - вроде бы серьезная молодая девушка, а издеваетесь над пожилым человеком. А, может, вы что-нибудь продаете? - он прищурился.
- Ничего я не продаю! - разозлилась. - Думаете, мне самой приятно вот так вот огорошивать людей. Но ничего не поделаешь. Простите меня, но, если я к вам попала, вы покинете этот мир через, - посмотрела на часы, - двадцать пять минут.
Старичок оказался тем еще крепким орешком. Гордо вскинув голову и посмотрев на меня сверху вниз, он важно прошествовал в большую комнату. Я с видом побитой собаки поплелась следом. Столько времени теряет из-за своего недоверия. Может, у него неоконченные дела есть, и я бы помогла бы их решить. Вместо этого старичок продолжал упрямиться и не доверять.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Вы еще не ушли? - обернувшись в мою сторону, он покачал головой. - Не боитесь? У меня здесь телефон.
Увидела мобильник на столе, но лучше его применить во благо и позвонить кому-нибудь из родственников, нежели вызывать полицию. К тому же не факт, что полицейские смогут меня увидеть. Это, как понимаю, привилегия меня и потенциального человека.
- Не боюсь, - покачала головой, снимая пальто и кидая сумочку в кресло, - более того, посоветовала бы вам им воспользоваться. Позвоните родственникам, поговорите. Неужели вам нечего сказать?
Старичок критично отнесся к моему раздеванию, хотя ничего постыдного в этом не увидела. На мне черные брюки и приличный красный свитер. Просто жарко в квартире, потому и разделась.
- А если и, правда, нечего, - нахмурился старичок, превратившись в один миг в подбитого одиночеством пожилого мужчину. - Жена давно умерла, - он помолчал, словно примиряясь с горькой действительностью.
При слове «жена"» старичок заметно осунулся и побледнел.
- Сын работает очень далеко. В другом городе. А дочь за границей живет, - после недолгого молчания продолжил он.
Сказал и словно опомнился. Пожалел, что не стоило со мной откровенничать. Постаралась, как могла, поддержать старичка.
- А вы сыну позвоните! - предложила. - Скажите, что любите. Такие слова лишними никогда не бывают.
- Он знает, - кратко ответил старичок, а в глазах застыла вселенская печаль. Ясно же, что скучает неимоверно, но не хочет беспокоить, потому и не звонит.
- Позвоните, он вас любит! - заверила, рассматривая шикарный ремонт в зале.
Кроме сына больше некому помочь. Это же очевидно. Жены давно нет, дочь из-за границы вряд ли кинется помогать по первому зову.
- Почему вы так уверены? - покачал головой старичок. - Хотя не спорю, сын меня любит. Даже хотел карьеру разрушить из-за моей болезни. Но я не позволил. Сказал, езжай и все тут.
Он сам не заметил, как разговорился. Видимо влияние дара сказывается.
- А чем вы больны? - вот и подошли к главному вопросу.
- Да, ерунда! - отмахнулся старичок. - Сердце пошаливает, но разве сыну объяснишь. Каждое мое недомогание рассматривает как последний раз. А я ему - мы еще повоюем.
Стало так больно и грустно, что, видимо, отвоевался. Сердце болезненно сжалось в груди. Сдержала слезы, но, видимо, никогда не привыкну отпускать.
- Как вас зовут, - поинтересовалась, дыша с трудом, потому как ком в горле мешал.
- Эдуард! - с гордостью заявил старичок. Мы отвлеклись, юная леди, - кто же вы на самом деле и как проникли в мою квартиру?
Выдохнула. Как в известной считалке. Начинай сказку сначала. В общем, выложила на духу все как есть, но старичок не спешил верить. Откуда-то нашел десяток нестыковок. Поинтересовался, не предложу ли я перейти в негосударственный пенсионный фонд. В общем, загрузил по полной.
Заверила, что на его имущество не претендую, в негосударственный фонд вступить не предлагаю. Не знаю, поверил ли, но не попытался выгнать. Хороший знак.
- Я вам верю! - пригрозил Эдуард. - Значит, говорите, недолго мне осталось?
Вновь глянула на часы. Двадцать минут. Сказала честно, сколько осталось до ... А предательское сердце опять екнуло.
- Позвоню! - полный решимости, старичок взял сотовый. Повертел его в руках, обдумал что-то и вновь положил на журнальный столик. - Не буду, - решил он.
- Почему? - искренне удивилась.
Он объяснил в двух словах:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Так сразу примчится, а у самого будут проблемы. Лучше не звонить. Подумаешь, великое дело дед умер. Похоронит. Может, Елизавета приедет. А если нет, он сам меня предаст земле. В любом случае я уже свое пожил.
Категорически не согласна, но с Эдуардом спорить не стала. Вместо этого осмотрелась. Стенка со встроенным телевизором, два кресла, диван и журнальный столик. На стенке ряд фотографий. Из чистого любопытства подошла, чтобы рассмотреть поближе.
