На первой миловидная женщина средних лет. На другой женщина моложе, но легко догадаться, что они родственницы.
А на третьей...
Сердце пропустило несколько ударов. Меня даже затрясло, едва это увидела. Постаралась сохранить самообладание, но это сложно, когда эмоции на взводе.
* * *
- Кто это? – уточнила, обернувшись к старичку, а у самой даже голос пресекся.
- Мой сын! – не без гордости заявил Эдуард.
Я уже знала все. С фотографии на меня смотрел улыбающийся большой босс. Фил стоял в обнимку со старичком, держа в руке большую рыбу. Никогда не видела, чтобы Фил так улыбался. Эта разлука тяжело далась не только отцу, но и сыну.
Господи, ну почему его отец! Прижала пальцы к губам, ощущая головокружение и покалывание в груди. Не может быть! Только не это. Как я скажу Филу, что его отец… Глаза противно защипало от подступивших слез.
Перемены в моем настроении заметил Эдуард. Подошел и тронул за руку.
- Что с вами? – проговорил и расширил глаза от удивления. Ясное дело, понял, что я не такая как все. – Ваша рука, - удивленно прошептал он.
- Я же говорила, что не случайно к вам пришла, - и добавила. - Очень вас прошу, вызовите скорую.
- Зачем мне скорая,- повел плечами Эдуард. – Со мной все в порядке.
Попыталась вложить в слова всю свою уверенность:
- Поверьте мне, это не так! Сейчас у вас все хорошо, но на самом деле вы умрете и уже очень скоро. А я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.
- Сами вызовите, если считаете нужным, - самонадеянно заявил Эдуард.
До чего упрямый старичок! Обязательно вызвала бы, если б могла. Но в этом состоянии никак не получается воздействовать на окружающие предметы.
- Я не могу, - покачала головой, - но вы можете, - кивнула на мобильник на столе. – Филипп очень расстроится, если с вами что-то случится.
- Филипп? – удивлению старичка не было предела. Услышать родное имя от посторонней женщины, к тому же представившейся ангелом смерти, дорогого стоит. – Откуда вы знаете, как зовут моего сына?
Последняя надежда растаяла, оставив на губах горький вкус разочарования. Я буду той, которая не спасла его отца. Потому что не знаю от чего спасать, а сам себе помогать Эдуард не собирается.
- Я знаю, - прошептала.
- Ангел? – предположил старичок, но я покачала головой.
- Мы работаем вместе. Он мой босс.
Обессилено опустилась на диван, потому что ноги едва держали. Даже не знаю, как теперь в глаза Эдуарду смотреть, а он неожиданно воодушевился моим признанием:
- Неужели знаете моего Филю? Не может быть! – старичок взял со стенки фотографию и сел рядом со мной на диван. – Точно он? Посмотрите внимательней.
Сунул фотографию улыбающегося босса мне в руки. Через двадцать минут Фил уже не будет улыбаться, потому что его отец умрет. Никогда не чувствовала себя более бесполезной, чем в этот момент. Я кивнула, потому что слова снова застряли в горле.
Продемонстрировала фото на мобильном, когда босс целует в меня в лоб и видео, когда Фил возле новогодней елки.
- Он в Смоленске работает, - Эдуард продолжал терпеливо ждать, и я продолжила, - в компании. Директором.
- Все верно, - согласился старичок и взглянул на фотографию сына на моем телефоне. Несколько секунд просто смотрел, а потом едва не прослезился. – Так далеко мой Филя никогда не уезжал, но он так хотел, что я не посмел удержать. А вы хорошо его знаете? – кивнула. – Насколько хорошо? – не унимался старичок.
- Мы недавно начали встречаться, - призналась. Хотя наши отношения полноценными назвать трудно, но мы честно пытаемся.
- Не может быть! – Эдуард, видимо, не понимал всей бедственности положения, потому как пытался шутить. – А вы красивая молодая леди, - заявил он, вогнав меня в краску. – И как вам удалось уговорить моего Филю на отношения?
Даже не знала, что ответить. С одной стороны хотелось поддержать его бравый настрой, а с другой, как только представлю, что скоро случится непоправимое, в дрожь бросает.
- Позвоните в скорую, пожалуйста! – жалобно выдавила, но Эдуард шикнул и махнул рукой:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Будешь меня старого учить! Не доросла еще. Уйду в свой срок. Лучше расскажи мне о сыне. Ты вроде как помочь хотела, вот и помогай, а не мучай наставлениями.
Принялась рассказывать о Филе все, что знала. Какой он руководитель и человек. Старичок слушал, не перебивая. Только изредка его глаза краснели, но он как истинный мужчина сдерживал слезы.
- Значит, говоришь, не любит он новый год, - растрогался Эдуард.
В этот самый момент поняла, что он мне верит. Целиком и полностью. Безоговорочно. Верит в свою скорую смерть и в то, что я пришла именно за ним.
- Просто ненавидит, - вспомнила, как потемнели глаза Фила и сжались кулаки, едва я заикнулась о праздновании.
- Теперь еще меньше будет любить, - заключил дед Эдуард и на мой удивленный взгляд пояснил, - мать потерял, так еще и отец оставит перед новым годом. Ладно, хватит о грустном. Давай я тебе фотографии покажу.
Подойдя к стенке, он извлек с одной из полок фотоальбом и снова сел на диван. Перед глазами медленно потекла жизнь Фила. Его родители. Еще совсем молодые. Худощавая женщина и Эдуард свежий и подтянутый, совершенно непохожий на себя.
- На отдыхе в Трускавце, - прокомментировал Эдуард.
Несколько страниц счастливых фото, а затем салонный снимок, где они уже втроем.
- Лизонька, - старческая рука любовно коснулась черно-белой фотографии. – Болезненная родилась, но мы ее выходили. Всем миром.
Очередное фото и теперь их уже четверо. Маленький пухлый малыш примостился на руках у отца, а вот мать выглядит изможденной.
- После рождения Фили обострилась болезнь, - печально пояснил Эдуард. – Следующие двенадцать лет мучилась. Цеплялась за жизнь. Борец была еще тот, но проклятая болезнь все-таки победила.
Не решилась спросить, что это была за болезнь, а Эдуард не собирался вдаваться в подробности.
- Не собираюсь противиться своей судьбе, - выдохнул Эдуард. Заметила, как в уголках его глаз блеснули слезы. Пролистав альбом назад, Эдуард вернулся к первой фотографии, где они еще были счастливы. – Она всю свою жизнь была борцом и даже в безвыходной ситуации пыталась придать мне сил. Как я могу спасовать сейчас. К тому же, старые должны уходить, чтобы давать дорогу молодым.
- Вы не должны так говорить, - произнесла, а у самой глаза тоже на мокром месте. Посмотрела на часы. Пять минут. И ведь бесполезно просить позвонить в скорую. Не позвонит. Теперь точно знаю.
- У Фили теперь есть ты, - дрожащая рука Эдуарда сжала мои холодные пальцы, - следи за своим здоровьем, деточка, - посоветовал старичок. Руки как лед. Никак кровообращение нарушено. Ты позвони ему потом, как все случится и передай, что на псковщину он теперь поедет один. Он поймет.
Уже не могла сдерживать слез. Разрыдалась в голос. Мы с Эдуардом обнялись. Старичок хотел еще что-то сказать, но внезапно его речь оборвалась на недосказанном слове. Как машинка, у которой вынули аккумулятор.
Не сразу поняла что произошло. На часах несколько секунд до… Моргнула и тут же перенеслась на улицу рядом с домом. Странным образом все мои вещи оказались на мне. На улице теплей, чем в моем родном городе, хотя и вечер. Посмотрела вокруг. Три девятиэтажки. В какой только что была, не разобрать. Рука невольно потянулась к телефону.
Как бы ни хотела, а позвонить нужно. Неживыми пальцами отыскала номер Фила в контактах. Набрала. Через пару секунд в трубке раздался его взволнованное «алло».
- Фил, - голос пресекся.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Ты где? – потребовал босс.
- Твой отец, - пробормотала, но он, похоже, не понял.
- Спрашиваю, ты где? – и тут же переключился. – А причем здесь мой отец?
Глава 13
И ведь даже не знаю, что сказать. Слова застряли где-то глубоко внутри. Дыхание перехватило. Как можно любимому человеку..., но у меня нет выхода. Выдыхаю, собираюсь с мыслями и произношу:
