Он едва не сломал ей ребра, пытаясь выдавить воду из легких. А потом прижал к себе восьмилетнюю Корри, укачивая, как ребенка. Умоляя простить его, пока ее не вырвало омерзительной зеленой водой из пруда прямо на него.
Корри не помнила, простила ли тогда этого жалкого олуха. Зато на следующей неделе он привязал ее к дереву, когда, гуляя с Мелиссой Бейнбридж, заметил, что она крадется за ними.
Корри в конце концов сумела освободиться, но так и не смогла их найти, поэтому, когда он на ночь выставил свои сапоги внизу, чтобы их почистили, насовала туда с полдюжины лягушек. К сожалению, потом она услышала, как один из лакеев рассказывал, что по всей передней скакало целое стадо неизвестно откуда взявшихся лягушек и ему пришлось все утро их отлавливать.
«Держись, держись, ни о чем не думай, только держись», — говорила она себе теперь.
Становилось все холоднее. Который сейчас час? Она не знала.
Они миновали Челмсфорд. Корри увидела на дорожном знаке три слова: Клэктон-он-Си. Но тут экипаж резко свернул вправо. Они направляются к Ла-Маншу!
Иногда из кареты доносились голоса, но слов она разобрать не могла. Развернули ли они одеяло? Что, если эти удары по голове доконали его? Нет, этого быть не может.
Пришел ли он в сознание? Принадлежит ли один из голосов ему? Все обойдется. Голова поболит и пройдет, но с ним все в порядке. Она не знает, что с ней будет, если с ним случится непоправимое. Она позаботится о нем, вот что она сделает! А потом сама его убьет. За то, что был таким дураком и в одиночку полез в сад.
Экипаж неожиданно свернул с грязной дороги на другую, почти невидимую и такую узкую, что низко расположенная ветка ударила Корри по руке, едва не сбросив на землю.
Она прижалась к задку экипажа еще теснее и стала молиться. Но тут послышался шум, и Корри чуть не умерла от страха. Оказалось, это стучат ее зубы. Господи, она окоченеет и замерзнет до смерти, прежде чем чертов экипаж окажется на месте.
Но карета постепенно замедлила ход. В конце дорожки виднелся маленький обшарпанный домик.
Лошади пошли шагом, и Билли натянул поводья.
— Эй, парни, приехали! — заорал он. — То самое местечко! На вид не так уж и плохо, а главное, в укромном уголке. И довольно уютное! Смотрите в оба за его сиятельством! Только неприятностей нам и не хватало!
— Мы его связали так, что и пальцем не шевельнет! — заверил Оги, высунув голову из окна.
— Вот и хорошо! Если прикончим нашего модного щеголя, нам медного фартинга не заплатят!
Значит, она права. Они похитили Джеймса, чтобы шантажировать лорда Дугласа. Заставить его обменять свою жизнь на жизнь сына.
Оги и Бен о чем-то ворчливо переговаривались, и Корри сообразила, что ее белое платье отчетливо видно в полумраке, а под луной будет сверкать не хуже факела.
Хорошо еще, что Билли, хоть и спрыгнул на землю, продолжает держаться возле лошадей. Едва он открыл дверцу экипажа, Корри скользнула вниз, перебежала на другую сторону и прижалась к заднему колесу. Ноги подогнулись, и ей пришлось схватиться за колесо, чтобы не упасть. Она замерзла, устала и тряслась от страха, но все затмевала одна мысль: нужно спасти Джеймса.
— Парень весит не меньше моей матушки, только та была не такой высокой, просто жирная голубка, обожавшая раздавать мне оплеухи.
— Заткнись, Билли. И давай оттащим его в дом.
— Странно, с чего бы это он снова лишился сознания? И поосторожнее. Этот парень — хитрая бестия. Хотелось бы мне когда-нибудь иметь такого сынка!
— Это когда сможешь привести свою пушку в боевую готовность? — съязвил Оги. — Интересно, когда это случалось в последний раз?
— Должно быть, когда его мамаша шлепала его туфлей. Вот тут в нем и распалялась похоть, — вставил Бен.
Мужчины рассмеялись и, крякая от натуги, внесли все еще бесчувственного Джеймса в дом. Корри продолжала цепляться за колесо. Им придется что-то сделать с лошадьми.
Подождав, пока все не исчезнут в доме, она поплелась на онемевших ногах к раскидистым деревьям и стала потихоньку продвигаться к боковой стене дома. Кров побежала быстрее по жилам, и к ступням вернулась чувствительность.
Корри сжалась под грязным окном и заглянула внутрь. Единственная комната была убого обставлена: узкий топчан у стены, кривоногий стол, четыре стула и некое подобие кухни. Справа находился очаг.
Похитители швырнули Джеймса на топчан и сняли одеяло. Увидев ползущую по его щеке кровь, Корри пришла в ярость.
Билли отвесил ему пару пощечин и выпрямился…
— Все еще себя не помнит наш паренек. Говоришь, в экипаже он маленько очухался?
— Да, — кивнул Оги. — Я врезал ему раза два, только чтобы привлечь внимание. А он имел наглость снова свалиться. Ничего, полежит немного и оправится, голову готов прозакладывать!
Они не собираются уходить. Пока. Надолго ли решили задержаться?
Здесь, вблизи от моря, было куда прохладнее. Зато листья защищали от ветра.
И тут почти мгновенно ее накрыла непроглядная тьма. Подняв голову, Корри заметила, что луну закрыли черные тучи.
Через несколько минут из дома показался Оги и повел лошадей к маленькому загону на другой стороне дома…
Джеймс по-прежнему не шевелился. Билли стал подбрасывать дрова в камин.
Что делать?
Она продолжала наблюдать за Джеймсом. И наконец, заметив, как бессильно дернулась рука, едва не заплакала от облегчения. Ей казалось, что он исподтишка подсматривает за мужчинами сквозь опущенные ресницы. Очевидно, тоже пытается сообразить, как действовать дальше.
Становилось так холодно, что Корри была почти готова оторвать полосу от юбки и идти в теплый дом, размахивая белым флагом. Но она стиснула зубы и стала ждать. Мужчины о чем-то тихо переговаривались. Оги поднялся и подошел к Джеймсу.
— Все еще не в себе парнишка-то. Мне это не нравится. Мы должны передать его тому типу, что нам платит, и передать живым.
— Как думаешь, он перережет парню горло или потребует выкуп?
Оги пожал плечами:
— Понятия не имею. И не наше это дело. Больно смазливый парнишка, жаль, что с ним стряслось такое, — пробормотал он, проверяя, крепко ли связан Джеймс.
Хорошо, что руки стянуты спереди!
Вернувшись к очагу, рядом с которым растянулись остальные двое, Оги уселся на стул.
— Билли, я дежурю первым. Подниму тебя через два часа.
И он протянул руки к огню. Этому подонку тепло и уютно, а она, Корри…
Пора. Нужно что-то предпринять.
Корри, улыбаясь, обогнула дом и оказалась на задах.
Теперь стало ясно, что домик находится всего футах в тридцати от обрыва, сползавшего на узкий темный берег.
