– А как вы охарактеризуете себя? – спросил Мейсон.
– Ну что же, – сказал Финдли, – я тоже предприимчивый и ловкий человек.
– Продолжайте, – сказал Мейсон.
– Окружному прокурору хочется осудить Сельму Ансон за убийство мужа. Страховой компании, разумеется, очень хочется, чтобы установили, что Сельма Ансон убила мужа и поэтому не имеет права и на выплаченную ей страховую сумму, и на полученную с них прибыль. Ну, а я в состоянии предоставить окружному прокурору и страховой компании столь необходимые им доказательства ее вины.
– Комментариев не будет, – сказал Мейсон.
– Мне известно, что вы, как адвокат, не имеете права идти ни на какие сделки. И я, как свидетель, тоже. Но я вовсе не хочу таскать из огня каштаны для полиции. С другой стороны, я не хочу доставлять неприятности Сельме Ансон, она очень приятная, достойная уважения женщина, если не считать некоторых особенностей ее характера, которые не всем известны. И, в конце концов, кто я такой, чтобы ее судить?
– Продолжайте, – сказал Мейсон.
– Так вот, мне не стоит большого труда добиться того, чтобы Сельма Ансон не вышла замуж за Дилейна Арлингтона, просто снабдив окружного прокурора бесспорными доказательствами ее вины. Тогда ее непременно осудят за убийство мужа, Если же, с другой стороны, Сельма Ансон добровольно откажется от Дилейна Арлингтона, то есть если она куда-нибудь уедет, я сомневаюсь, чтобы у окружного прокурора нашлось достаточно улик, чтобы ее осудить. Во всяком случае, он лишится великолепного шанса выиграть громкое дело. Другое дело, если я сообщу ему об известном мне факте...
– Комментариев не будет, – сказал Мейсон.
– А по-моему, подошло время сделать комментарии.
– Хорошо, – согласился Мейсон. – Вот мой комментарий: Вон!
– Я не понял, вы хотите меня прогнать?
– Я гоню _в_а_с_ вон, – сказал Мейсон, встал из-за стола, подошел к двери и открыл ее.
– Одну минуточку, – сказал Финдли. – Не забывайте свой долг перед клиенткой. Вы обязаны сделать все в ее интересах, пойти на любую выгодную ей сделку. Я предлагаю вам...
– Вон! – прервал его Мейсон.
Финдли встал с места:
– Говорю вам...
Мейсон с угрожающим видом шагнул вперед.
– Вон!
Финдли, заметив выражение его лица, попятился к двери.
– Вы будете жалеть об этом до конца своих дней.
– Вон! – повторил Мейсон.
– Вы сами вынуждаете меня пустить в ход моего козырного туза, сказал Финдли.
– Через две секунды, – сказал Мейсон, делая еще шаг вперед, – вы вынудите _м_е_н_я_ пустить в ход _м_о_е_г_о_ козырного туза.
Финдли поспешно ретировался в коридор.
Мейсон закрыл дверь.
– Ну? – спросила Делла Стрит. – Ты думаешь, что он блефовал?
Мейсон мрачно покачал головой.
– Я думаю, что в течение ближайших суток Сельма Ансон будет арестована по подозрению в убийстве мужа.
– По-твоему, Финдли на самом деле имеет какие-то важные доказательства?
Мейсон прищурился.
– Он бы не посмел явиться ко мне, если бы у него ничего не было. Вообще-то, он мог приоткрыть свои карты, если б я изъявил готовность вступить с ним в сговор.
– А ты этого не захотели?
– Я не желаю иметь ничего общего с подобными типами, – сказал Мейсон. – У меня имеются обязательства перед клиенткой, а также перед моей профессией и перед самим собой.
– Мне показалось, что ты хотел его ударить.
Мейсон усмехнулся.
– Ты права, я действительно хотел, – сказал он. – Но если бы я это сделал, то, вероятно, сожалел бы об этом целый год.
– Но ты же не ударил его! – воскликнула она.
– И поэтому буду жалеть об этом всю жизнь! – проворчал Мейсон.
15
Когда Мейсон на следующее утро пришел в контору, Делла Стрит подняла голову, приветливо улыбнулась и сказала:
– Тебя ожидает Дафна Арлингтон. Она находится здесь с самого открытия, пришла даже раньше Герти.
– Не знаешь, зачем я ей понадобился? – спросил Мейсон. – Ситуация в деле Арлингтонов довольно сложная.
– Она страшно волнуется. По-моему, рассказала бы все и мне, если бы там не было Герти.
– Очень приятная девушка, – сказал Мейсон. – Приведи ее сюда.
Делла кивнула, прошла в приемную и тут же вернулась с Дафной Арлингтон.
– Извините, что вам пришлось меня ждать, Дафна, – сказал Мейсон, – но сегодня утром у меня были дела.
– Все нормально, мистер Мейсон, мне просто необходимо было с вами повидаться, прежде чем... ну, прежде чем что-то случится.
– Что, например?
– Все так сложно, – сказала она. – Я даже не знаю с чего начать... Это связано с Джорджем Финдли, ну и, конечно же, с Милдред. Потому что Финдли ее окончательно заворожил. По-моему, теперь он даже думает за нее. Она превратилась в его послушную тень.
– Весьма сильная личность, спору нет, и напористый...
– Вот именно, напористый и беспринципный. Я бы даже сказала, бессовестный. Вот из-за него-то я к вам и приехала.
– Вы хотите сказать, он поручил вам постараться переубедить меня?
– Нет, нет! Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Я искренне хочу, чтобы дядя Ди был счастлив, он этого заслуживает. И я убеждена, они с Сельмой Ансон просто созданы друг для друга. С нею он найдет то, чего ему не доставало всю жизнь. Но в финансовом отношении мое положение от этого заметно пострадает, то есть я предполагаю, что пострадает, но тем не менее хотела бы, чтобы они поженились. Похоже, теперь на этом надо поставить крест.
– Почему?
– Сельма Ансон ни за что не согласится на брак до тех пор, пока у нее над головой висят тучи. А я боюсь, она не развеется до конца ее жизни...
– Что думает ваш дядюшка?
– Смешно сказать, но дядя Ди сейчас даже больше влюблен, чем раньше. Он без конца твердит, что должен оберегать Сельму, пустив в ход всевозможные средства, и, как мне кажется, он готов немедленно сделать ей предложение, если еще не сделал. Только Сельма на это не пойдет.
– Почему?
– Поставьте себя на ее место, мистер Мейсон. Газетная шумиха вызвала незатихающие сплетни и пересуды в том обществе, где ей пришлось бы вращаться как жене дяди Ди. Да и большинство членов нашей семьи относится к ней с нескрываемой враждебностью. Нет, она этого не выдержит. Перед таким натиском не устоит никакой брак, да и дядя Ди тоже. Это потребовало бы от него изменить взгляды на жизнь... Потом, представьте на минуту, он простудится или подхватит самый обычный грипп в легкой форме. Представляете, что будет? К его дверям немедленно потянется вереница сочувствующих и запоют со скорбными лицами: «Дядя Ди, мне безразлично, что вы думаете о случившемся, но я настаиваю, чтобы вас лечили от мышьякового отравления».
Мейсон молчал, внимательно слушая.
