Валерия запрокидывает голову, извиваясь, упирается ладошками мне в грудь, ее острые ноготки, как шипы вонзаются в кожу, но я уже не чувствую боли. Опьяненный возбуждением и тоской слишком грубо продолжаю тискать, ощупывать, мять желанные изгибы Валерии. После нашей совместной ночи я так и не смог притронуться ни к одной девушке кроме нее.
С напором животной страстью вжимаю Валерию в мягкие покрывала, а комната наполняется металлическим нетерпеливым звоном бляшки моего ремня, гори она синим пламенем. Вжикаю молнией на ширинке, пока Майская скрещивает ноги, не сводя с меня глаз, отползает ближе к изголовью.
Тяжело выдыхаю, обхватываю ее за щиколотки и рывком возвращаю к себе, осыпаю дорожкой из поцелуев гладкие ноги, вызываю у девушки трепет и легкий румянец смущения.
- Богдан… я, кажется, не готова…
- В смысле?
Не отвлекаясь от ласк, ушам своим не верю. Мне не смели отказывать, тем более сейчас, когда нужно. Долго и жарко. По природе.
- После всего что случилось, после всех новостей я не могу пока перед тобой раскрыться, прости.
Что говорит эта девушка? На секунду замираю, отстраняюсь, упираюсь руками в колени Майской, а она, будто издеваясь, хватает декоративную подушку и прикрывается. От меня.
- Напугал тебя? Милая, я могу быть нежен…
- Все хорошо, Богдан, просто мне нужно немного времени.
М-да. А мне что делать? Уже настроившись на лакомое, терпеливо выдыхаю и поправляю одежду. Я не насильник.
Поднимаюсь с кровати, ощущая предательский дискомфорт в штанах, думаю, ледяной душ поможет этой проблеме. Жаль, что все настроение так и осталось в стенах детской. Решаю покинуть спальню и дать возможность Майской спокойно привести себя в порядок.
- Форму, Валерия Михайловна, больше не надевай, - не оборачиваясь, стараюсь говорить нормально, но слова хрипло вылетают из горла. – Завтра с утра отправишься в торговый центр и купишь новую подобающую матери одежду. Если хочешь, могу нанять стилиста в помощь.
- Кхм… - Майская тоже напряжена и кашляет от волнения, - спасибо, я справлюсь.
- Отлично.
Я выхожу из спальни и на час оседаю в кабинете, разбираюсь с хитрыми проводами и настраиваю программу, чтобы пересмотреть камеры видеонаблюдения. В моей комнате тоже установил, будет, на что полюбоваться холодными осенними вечерами.
Только любоваться и остается, ведь с предрассудками Майской близость мне светит в ночь перед Рождеством, когда незамужние дамы в зеркала женихов выглядывают, а тут реальный бери пользуйся. И в день летнего солнцестояния.
Если Валерия Михайловна будет готова, то побалует и двадцать девятого февраля, в порядке исключения.
Но это я утрирую, ведь обещал налаживать контакт с Майской, поэтому высказываю недовольства мысленно.
Слышу стук в дверь.
- Входи.
Не отрываясь от монитора, позволяю, когда створка с легким скрипом открывается, перевожу внимание на звук и вижу Самару.
- Господин, там пенсионеры какие-то у ворот стоят… говорят к вам приехали. Прогнать?
- Нет! Незамедлительно впустить.
Служанка удивляется, но покорно кивает и спешит дать распоряжение охранникам. Так и не успев изучить записи, сворачиваю программу, шагаю следом и запираю кабинет. Быстро иду по коридору и нахожу Валерию, конечно же, в детской. Девушка надела простенькую юбку ниже колена и кофту невнятного цвета. Да, ей необходимо сменить гардероб.
- Валерия, твои родители явились.
- Ой!
Отстраняясь от колыбели, улыбается во весь рот, искрится от счастья. Прикрывает ладошками жаркие щеки и на цыпочках, чтобы не разбудить Александру, бежит ко мне.
Глава 21.
Заполошная ты госпожа, но как приятно видеть тебя радостной.
Развожу руки в стороны, чтобы поймать Валерию. К удивлению, девушка проносится мимо, и только ароматный цветочный шлейф от нее остается. Хмурюсь, смотрю, как семенит по коридору Майская, прячу руки за спину и военным маршем двигаюсь за ней. На лестнице прибавляю темп, успеваю словить Валерию в прихожей, задерживаю, приобняв за талию.
- Куда собралась в таком виде?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Строго взираю, в гардеробе нахожу свою куртку и накидываю Майской на плечи. Вместе идем на улицу. Я замираю на крыльце, а Валерию уже ничем не остановить, прямо в балетках она спускается по каменным ступенькам и спешит навстречу родителям. Территория большая и не сразу девушка бросается в объятия матери.
Наблюдаю как Ольга Ивановна, божий мой одуванчик в коричневом пальто и платочке на голове размашисто топает по дорожке. Позади отец, сгорбившись, тащит две тряпичные сумки и восторженно по сторонам вертится, рассматривает мой сад.
- Сынок, а ну, пойди сюда, чего там стоишь одинешенек?
Кричит не мне Ольга Ивановна, а Науру. Свирепому бойцу и начальнику охраны, что, сжав рацию, проверял мои владения по периметру. Скрещиваю руки на груди и усмехаюсь на замешательство Наура. Не по уставу ему общаться с гостями, если нет сомнений в плане безопасности. Даю Науру вольную, потому что знаю, Ольге Ивановне плевать на мои правила, и она уже расстегнула тряпичную сумку, достала оттуда целлофановый пакет.
- На вот, поешь.
Подает охраннику.
- Не положено.
- Бери не стесняйся, вон какой худенький.
Насильно впихивает Науру мешок, кажется, с пирогами и с чувством выполненного долга оборачивается к подоспевшей Валерии. Какая прелесть. Прям воссоединение после мучительной разлуки, настолько томительной, что дамы смахивают слезы. Сутки почти прошли все-таки.
Ольга Ивановна и Валерия о чем-то шепчутся и двигаются к особняку, Михаил Петрович не отстает. Стальная дверь за моей спиной хлопает и на крыльцо выходит Самара, туго обмотавшаяся в шаль.
- Кто эти люди? – с недоверием поглядывает.
- Родители Валерии Михайловны.
- М… прикажете подавать ужин?
- Нет, только легкие закуски и напитки. Есть сегодня, я собираюсь борщ. Ольга Ивановна лично сготовила.
- Господин, - тревожно охает, - пробовать чужие угощения опасно. Не поймите меня неправильно, просто кто знает, что твориться в головах у посторонних людей.
- Самара, оставь бредни.
Шикая, отмахиваюсь и служанка, покачивая головой, скрывается внутри дома.
Я спускаюсь по крыльцу, сначала забираю одну сумку у Михаила Петровича, потом тяну руку для приветствия. Мужчина сдержанно и немного скованно здоровается, ему неловко в отличие от Ольги Ивановы, которая радушно обнимает меня, схватив за края пиджака, осторожненько тянет, и едва я поддаюсь ей, склоняюсь, целует в щеку.
- Золотой ты человек!
- И вам доброго вечера, Ольга Ивановна. Не будем стоять у порога, прошу.
Галантно придерживая пожилую особу, толкаю дверь и пропускаю вперед, следом отца, ну и главный десерт вечера – Валерию Михайловну. Я помогаю снять женщине пальто, указываю, где раздеться Михаилу Петровичу. Майская уносит бадейки на кухню, чтобы отдать их поварихам.
- Пройдемте в столовую.
Зазываю гостей и ничуть не удивляюсь их округлым глазам. Все, кто впервые попадают в особняк, вертятся в изумлении. Да, я могу похвастаться искусным дизайном и антикварными предметами мебели, роскошными канделябрами и лепниной на стенах.
Усаживаемся за длинный глянцевый стол, а я замечаю, насколько тщательно готовились родители к нашей встрече. Михаил Петрович посетил парикмахерскую, надел отглаженную рубашку и галстук. Ольга Ивановна собрала волосы и нарядилась в платье с жемчугом.
Официанты, кружась, расставляют закуски, чайники и графины, приборы. Я не дождусь главного блюда, сглатываю слюну, будто не ел дня три. Наконец выносят подогретый борщ и домашние пироги. Желаю приятного аппетита, а Ольга Ивановна замирает, поглядывает, как я зачерпываю первую ложку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Ну, как? – вкрадчиво спрашивает.
Великолепно, на тонкой грани с экстазом моих вкусовых рецепторов. И не придумали еще тех слов, чтобы подобрать к описанию этого супа. У матери Валерии превосходный талант в кулинарии. Интересно Майская тоже так умеет? Я готов выплачивать девушке поощрение, выше, чем зарплата у главного прокурора в городе, лишь бы есть такой суп чаще. Именно такой и никакой другой.
