Эймер де Валенс тяжело вздохнул, как человек, который выполнил трудное дело. Он положил на стол шляпу и перчатки.
— Я только что приехал из Оксфорда, мадам. Монахи рассказали мне это. Они похоронили Гавестона. Томас Ланкастерский, приехавший в Оксфорд со мной, настоял, чтобы ему показали труп. Он хотел удостовериться в том, что сотворили с гасконцем, и показался успокоенным, но я не верю, что он мог принимать в этом участие. «Возьмите его, — сказал он монахам, — и пусть Господь Бог примет к себе его душу».
Жислен перекрестилась, у нее от ужаса были широко раскрыты глаза. Изабелла, не глядя, протянула руку Бинетт. Она внезапно почувствовала дурноту, и боялась, что ее вырвет или она упадет в обморок.
— Наш коннетабль позаботится, чтобы вам оказали гостеприимство, даже если у нас здесь нет приличных условий. Он распорядится, чтобы вам подали еду, милорд Пемброк, — дрожащим голосом промолвила она. — Простите меня, я вынуждена удалиться. Для моего супруга это будет ужасный удар, и я… должна поехать к нему… как-нибудь…
Бинетт обняла ее, стараясь поддержать.
— Если бы мы только могли поехать в Виндзор, моя бедная куколка! Вы не должны оставаться здесь, — уговаривала она.
Бинетт усадила королеву в кресло.
— Но мы же не можем покинуть даже это ужасное место, когда вся страна бушует, и к тому же у нас нет разрешения короля.
Жислен побежала принести перья павлина, которые обожгли в очаге на кухне, и теперь держала их под носом госпожи. Изабелла постепенно приходила в себя.
— Когда король услышит обо всем, он будет в таком отчаянии, что даже не посмотрит на меня, — прошептала Изабелла.
— Мне бы хотелось уяснить мое положение, — вновь заговорил Пемброк. — Король никогда не простит Уорика, и я боюсь, что его приверженцы постараются уменьшить его вину, убедив Его Величество, что я нарочно предал Гавестона. Я пропал! Я поклялся своими поместьями, что смогу спокойно привезти Гавестона в Валлингфорд. Поэтому я помчался в Оксфорд, чтобы там могли засвидетельствовать, что я честно старался выполнить свое обещание, потому что Гавестона казнили на границе с Оксфордом. Но они отказались вмешиваться в это дело! И я приехал к вам, потому что вы всегда так хорошо относились ко мне. Король не устоит перед вашей красотой!..
Изабелла немного помолчала, взвешивая все «за» и «против», если она поможет ему.
— Если вы отвезете меня и моих дам в Виндзор, я постараюсь помочь вам, — поставила она ему условие.
Пемброк заглянул ей в глаза и улыбнулся.
— Я не смогу оставаться здесь дольше, чем до завтра, иначе до короля могут дойти неприятные новости, — заметил он.
— Мы можем уехать на рассвете, — предложила Изабелла.
Былая энергия вернулась к ней. Ей всегда нравился этот человек, и она улыбнулась ему.
— Но не надейтесь, что я смогу убедить короля.
Когда она встала, покрывало упало с ее плеч, и он внимательно посмотрел на ее располневший стан. Он был оптимистом, и его глаза загорелись новой надеждой.
— Может быть, пока вы и не сможете сильно влиять на него, но через некоторое время ваше положение изменится, — предсказал он.
Он преклонил колени и с благоговением поцеловал ее прекрасную руку.
— Представьте себе, мадам, что мы теперь можем сделать! Без Гавестона, бывшего долгие годы ядом для этой страны, мы все начнем сначала. Гилберт Глочестерский, Уоррен, Деспенсеры и я… Мы будем давать хорошие советы вашему супругу, чтобы прекратить растущее недовольство народа, и сделать Англию правовой страной, чтобы ее уважали, как это было во времена правления последнего короля. Томас Ланкастерский и другие умеренные будут на нашей стороне, и с вашей помощью, мадам, учитывая, как вы популярны среди народа, мы можем достигнуть многого!
Казалось, что его слова открывают перед ней счастливое будущее. Он был очень умным и спокойным человеком и походил на тех воспитанных благородных людей, к которым она привыкла во Франции, ибо он понимал, что его и ее интересы могут совпасть, и пока это будет длиться, он будет ее союзником. Он и Деспенсеры смогут сдерживать могущественного Уорика. Она не желала больше никогда видеть Уорика! И ей также не хотелось видеть замок Тайнемаут. Она поднялась наверх по винтовой лестнице вместе с Бинетт и Жислен, чтобы подготовиться к завтрашнему путешествию.
ГЛАВА 12
Изабелла нежилась в тепле и покое на своем огромном королевском ложе в Виндзоре. Тепло, струящееся от железной жаровни, навевало на нее дремоту. Воспоминания о трудных днях в Тайнемауте научили ее ценить изысканный комфорт, который теперь окружал ее. Некоторые из ее родственников приехали из Франции, чтобы присутствовать при родах. Все вокруг почтительно поздравляли ее. Когда наконец закончились долгие муки, она лежала в чистой постели на мягких подушках и никакие мысли не одолевали ее. Она наслаждалась покоем и теплом. Ей так приятно было видеть сочные краски ковров и великолепно вышитые королевские лилии на покрывалах. И самое главное — прекратилась невыносимая боль! Ушли наконец все епископы и официальные лица, которые должны были присутствовать при рождении наследника. Изабелла попросила, чтобы раздвинули полог на кровати, и она могла видеть прелестную группу у жаровни. Она увидела спину старой Бинетт, которая держалась очень прямо и гордо, потому что у нее на коленях лежал наследник английской короны, и молодую Жислен, стоявшую в восхищении на коленях и державшую чашу с теплой водой. Рядом с ними стояла деревянная кроватка-качалка на прочных колесах. На ней были вырезаны свирепые леопарды Плантагенетов.
Из-под полузакрытых ресниц Изабелла видела вдовствующую королеву, которая улыбалась младенцу. В своем похожем на монашеский головном уборе, прикрывавшем ее щеки и подбородок, и в просторном платье, она больше, чем всегда, напоминала задумчивую мадонну. Изабелла очень устала, у нее даже не было сил позвать Маргариту, и она так обрадовалась, когда Маргарита подошла к ней.
— Моя дорогая! — сказала та, наклоняясь, чтобы поцеловать Изабеллу. — Я так волновалась, что переживания, которые были у тебя в начале беременности, могут повредить тебе, но, слава Богу, твои щеки уже порозовели!
Изабелла улыбнулась и легко сжала ее руку.
— Я сильнее, чем выгляжу. Но как же я рада, что все уже позади!
— Благодарение Господу, что у тебя мальчик. Когда эта весть разнесется по стране, люди будут жечь костры и радоваться за тебя!
— Мои дамы поспешили взять его и нарядить в одежды, которые они с такой любовью вышивали для него, что я даже не смогла как следует его разглядеть.
