но, знаешь, в наше время это, должно быть, значит не так много, как когда я росла.
Я протягиваю руку и нажимаю кнопку на клавиатуре компьютера, чтобы включить подсветку экрана, и просматриваю свои электронные письма, слушая её голос.
— Не знаю, волнует ли тебя это, раз ты даже не можешь ответить на звонок, но врачи не уверены, сколько мне ещё осталось. Это может случиться в любой момент, поэтому я молюсь, чтобы услышать твой голос, пока не стало слишком поздно. Ты — единственное, что заставляет меня держаться.
Мне очень хочется навестить её, но гнев переполняет меня. Долгие годы её слова мучили меня, заставляя думать, что она вот-вот уйдёт из жизни. Но нельзя кричать «Волк!» слишком часто, иначе люди перестанут верить.
— Ti voglio bene, piccolo22, — говорит она.
Когда сообщение заканчивается, я смотрю на свой телефон, протягиваю руку и нажимаю кнопку «Удалить». Чувство вины смешивается с другими эмоциями, вызывая тошноту. Вместо того чтобы сосредоточиться на этом ощущении, я встаю со стула и выхожу из кабинета. Направляюсь на нижний этаж штаб-квартиры «Sultans», где мы создаём выращенные в лаборатории бриллианты.
Мы начали создавать собственные бриллианты только в последние годы, и нам пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить Али в том, что это того стоит. Он считает, что они не имеют той же ценности, но неважно, что думает он. Главное — это потребители, а после того как закон о чистой торговле алмазами ужесточил правила в отношении конфликтных алмазов, востребованность выращенных в лаборатории драгоценных камней резко возросла. Люди хотят верить, что они вносят свой вклад в мир, а не в зло. И синтетические алмазы — это способ удовлетворить эту потребность рынка.
Однако в основном мы используем синтетические алмазы для обработки и полировки добытых алмазов, а затем продаём значительную часть оставшихся сторонним продавцам.
Я иду по проходам производственного склада с бетонным полом, который был окрашен в белый цвет. Мимо меня проносятся огромные кубические пресс-машины HPHT, которые выглядят как гигантские механизмы с шестью гранями. Они имеют светло-голубой цвет и используют огромное количество тепла и давления для создания синтетических бриллиантов.
Я замечаю, что сотрудники склада обращают на меня внимание, но не подходят поздороваться. Они останавливаются по краям проходов и наблюдают за мной.
Здесь тихо, если не считать шума оборудования и музыки, которая звучит из офисов в дальнем правом углу.
Честно говоря, я нечасто бываю в других отделах, но иногда захожу туда, чтобы убедиться, что всё идёт хорошо. Я получаю отчёты за выходные от менеджеров отделов, и мне нужно проверить, что всё соответствует плану.
Обычно, когда я появляюсь в разных местах, это вызывает беспокойство у сотрудников, и рабочий процесс нарушается.
Конечно же.
В данный момент мне всё равно. Мне необходимо отвлечься как от бурных эмоций, вызванных моей ворчливой матерью, так и от раздражения, вызванного Дэррином Андерсом, который пытается отнять у меня то, что мне нужно.
В кармане у меня что-то вибрирует, и я замедляю шаг. Я достаю телефон из кармана и ухмыляюсь, понимая, что это не мой сотовый, а Ясмин.
На экране появляется изображение Рии, и я сбрасываю звонок, засовывая телефон обратно в карман. Я рад, что это не парень пытается связаться с ней снова. Взломать её телефон было несложно — зная дату рождения её отца и её самой, подобрать пароль было нетрудно. Как только мне удалось это сделать, я смог помешать Эйдану встретиться с ней два дня назад. Просто притворился Ясмин и сказал ему, что с её отцом что-то случилось, а когда он ответил, проигнорировал его. Я чувствую удовлетворение, когда понимаю, что он больше не пытается выйти на связь.
Глупый мальчишка.
Но для меня это большое везение, ведь я не могу позволить, чтобы он оказался на моём пути.
Особенно когда Ясмин так близка к тому, чтобы стать моей.
16. ЯСМИН
Я заказала новый телефон, но его доставят только через семь дней.
Никогда прежде не было так ясно, что, хотя я и наслаждалась жизнью в колледже и интернате, и у меня были хорошие отношения со многими людьми, я не стремилась к настоящей дружбе с теми, кому могла доверять. Кроме Рии, у меня не было таких отношений. И теперь, когда я дома, мне одиноко.
Вот уже час я сижу за столом, переключаясь между попытками найти юридическую фирму, которая могла бы помочь мне подать иск против Джулиана и моего отца, и вкладкой для регистрации на сайте социальных сетей.
Мой отец просил меня не создавать публичные профили в социальных сетях. Он считает, что дочь миллиардера, которого называют одним из самых влиятельных людей в мире, не должна привлекать к себе лишнее внимание.
Лично я никогда не испытывала желания изо дня в день сидеть за телефоном, поэтому безропотно согласилась, предпочитая находиться за объективом фотоаппарата, а не в приложениях социальных сетей.
Но теперь мои пальцы зависли над кнопкой регистрации, дрожа от нерешительности. Я даже не уверена, что смогу найти профиль Эйдана. Но мне хочется хотя бы видеть, что он публикует, чтобы чувствовать себя частью его жизни, даже когда он так далеко, в Египте.
Представляю, как Эйдан, должно быть, переживает и сходит с ума. Или, возможно, люди Джулиана сообщили ему, что всё в порядке. Но если они передают ему информацию, то ничто не мешает им рассказать ему о помолвке, и мысль о том, что Эйдан узнает об этом таким образом, не зная всей истории, вызывает у меня отвращение.
Но это все моя вина. Некого винить, кроме себя.
Мне следовало быть умнее в своих решениях.
Иронично, что теперь, когда меня загнали в угол, и выхода нет, я нашла в себе смелость рассказать правду. Но теперь уже слишком поздно. Я не хочу подвергать жизнь Эйдана риску.
Хотя у меня нет конкретных доказательств, мне кажется, что Джулиан каким-то образом причастен к смерти Александра.
Сколько ещё людей он убил? Убьёт ли он меня? Моего отца?
Я не могу так рисковать.
Но я паникую.
Мой отец с лёгкостью поверил, что мы с Джулианом влюблены друг в друга и что он — мужчина, за которого я хочу выйти замуж. Я всё ещё не могу прийти в себя от осознания того, что его даже не волновало это настолько, чтобы разозлиться.
Интересно, как бы он отреагировал, если бы у Джулиана не было денег?
Часть меня надеялась, что отец увидит меня насквозь.
