своих желаниях,
Gattina.
У меня перехватывает дыхание. Он хочет сказать, что убьет меня?
— Сыграй свою роль как следует, и я позволю тебе ускакать навстречу закату вместе с мальчишкой.
Сердце колотится о грудную клетку, мысли выходят из-под контроля. Неужели он это серьезно? Даже задавая себе этот вопрос, я знаю, что ему нельзя доверять. Но какой еще у меня есть выбор?
Выйти замуж за Джулиана, подарить ему «Sultans», а потом исчезнуть.
Я осознаю, что это значит, и пытаюсь не дать отчаянию поглотить меня.
Если я сделаю это, то потеряю все, что отец умолял меня беречь.
Но если я этого не сделаю, то могу потерять все остальное.
17. ЯСМИН
Я уже начала собирать свои вещи, но не потому, что хочу этого, а потому, что у меня нет другого выхода. Отправилась в кабинет отца, надеясь найти другое решение. Мне хотелось, чтобы он поговорил с Джулианом или сказал мне, что ещё рано переезжать. Но его там не оказалось. А когда я нашла его в его комнате, он отказался меня впустить. Шайна сказала, что он стал очень замкнутым и не хочет, чтобы я видела его таким.
Меня переполняют злость и разочарование от ощущения собственной беспомощности. Я чувствую тошноту, но всё равно захожу в свой гардероб. Хватаю вещи и начинаю кричать.
Я продолжаю доставать и вытаскивать вещи, пока в гардеробе не остаётся ничего, кроме беспорядка. Моё сердце бешено колотится, пот стекает по лбу, а в горле стоит комок гнева. Гнев вызывает боль, которая похожа на горе.
Мягкий ковёр смягчает моё падение, когда я оказываюсь на земле, и отчаяние снова подкрадывается ко мне, обнимая своими холодными руками.
Джулиан одним движением руки заковывает мои запястья в золотые оковы. Я не могу сделать ничего, кроме того, что он хочет.
Возможно, это моё наказание. Возможно, это то, что я заслужила, урок, который должен научить меня, что за каждое действие следует реакция, и иногда нам приходится сталкиваться с результатами, которых мы не хотим.
Но от этого боль не становится меньше. Эмоции редко подчиняются логике, поэтому трудно не чувствовать, что мой отец меня предал. Единственный мужчина в мире, который, как я думала, всегда будет защищать меня от зла.
Я делаю глубокий вдох и наклоняюсь вперёд, отодвигая в сторону груды одежды, чтобы найти спрятанные фотографии. Я надеюсь найти в них что-то светлое, что напомнит мне о любви моего отца. О том, как он всегда заботится обо мне и делает то, что считает лучшим, даже если мне от этого больно.
Джинсовая ткань царапается о запястье, пока я расчищаю беспорядок, который сама же и создала. Но, в конце концов, я добираюсь до обувной коробки, выдвигаю её и открываю крышку.
У меня перехватывает дыхание, когда я вижу сотни старых фотографий, лежащих в коробке.
Я всё ещё фотографирую, но теперь уже более сдержанно. Раньше я всегда носила с собой фотоаппарат, а сейчас… Я была так поглощена болезнью отца и стремлением сделать его счастливым, что моя страсть к фотографии уступила место любви к семье. И только сейчас мне становится понятно, что, когда я позволила этой страсти уйти, я потеряла частичку себя.
Меня охватывает глубокая печаль, и я чувствую пустоту в душе. Но когда начинаю рассматривать фотографии, на моём лице появляется улыбка, хотя внутри меня пустота.
Размытые снимки, на которых я пытаюсь сделать селфи, прежде чем ты сможешь увидеть себя в объективе.
Мы с Рией учились в интернате. Наша школьная форма не всегда соответствовала требованиям дресс-кода. Мы сидели на скамейках в столовой и пели в бумажные пакеты из-под молока.
Меня охватывает тоска, и я погружаюсь в воспоминания. Мои пальцы дрожат, а в груди становится тесно. Я беру фотографию, на которой мы с Эйданом лежим на заднем дворе, прямо перед служебным входом. В наших волосах запутались снежинки, а на лицах сияют улыбки. Щеки Эйдана порозовели от холода.
Я провожу пальцем по его лицу, пытаясь сохранить этот момент в памяти. На фотографии мне, должно быть, лет десять-одиннадцать. Снимок получился немного размытым из-за того, что Эйдан держал камеру над нашими головами.
Но у меня всё равно сжимается сердце.
Снег обрушивается на меня из ниоткуда. Ледяной, холодный и мокрый, он бьет мне в лицо и стекает с подбородка.
Я вскрикиваю, оборачиваюсь и прячусь за ствол дерева. Моё дыхание становится прерывистым, а внутри всё сжимается от волнения. Я надеялась, что Эйдан заметит меня здесь и захочет поиграть. Поэтому я и решила слепить снеговиков прямо у входа в служебные помещения.
Я вернулась на зимние каникулы всего на несколько дней, и это мой первый визит сюда. Вчера отец сводил меня на специальный показ моего любимого фильма «Чудо на 34-й улице», но сегодня ему нужно было идти на работу, и я проснулась рано, предвкушая встречу с Эйданом.
Часть меня боялась, что его здесь не будет. Может быть, его мама нашла новую работу или у него появились друзья, с которыми он проводит время.
Но как только я почувствовала боль от удара, я поняла, что это он.
Никто не умеет бросать снежки так, как Эйдан.
— Выходи, где бы ты ни была! — его голос звучит игриво, когда он кричит на весь двор.
Моё сердце наполняется теплом, и я выглядываю из-за дерева, снег хрустит под моими руками в перчатках, когда я пытаюсь увидеть его и остаться незамеченной.
Он выглядит выше, чем раньше, его куртка слишком лёгкая для такой погоды, а кончики пальцев покраснели от того, что он хватался за снег.
— Я знаю, что ты здесь, принцесса, — дразнит он. — Ты можешь убежать, но не сможешь спрятаться.
Он смотрит в мою сторону, и я прячусь за толстым стволом. Моё дыхание прерывисто, а воздух вырывается изо рта заметными облачками. Я прижимаюсь спиной к коре, стараясь не двигаться, но улыбка не сходит с моего лица.
Звук шагов становится всё ближе, и моё сердце стучит как сумасшедшее, а замёрзший нос покалывает от холодного воздуха.
Внезапно я ощущаю тёплое дыхание на своей щеке и прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть.
— Попалась, — шепчет он.
Я резко открываю глаза, но прежде чем успеваю сделать хоть шаг, он запускает снежок мне прямо в лицо.
— Ай! — восклицаю я. — Какой ты вредина!
Он смеётся и убегает, а я бросаюсь за ним, преследуя по двору. Может быть, он и крупнее, но я шустрее и быстро настигаю его, неуклюже повалив нас
