цари, а персонал как крысы.
Сделав буквально пять шагов по кровавому размазанному следу, я остановился рядом с открытой узкой дверью, что вела в столь же узкое захламленное помещение. Одного взгляда хватило, чтобы понять, о чем бормотал умерший. «Ок» означал окно. Длинная и узкая прозрачная обзорная лента, что шла на уровне моих глаз по всей стене. За ней был космос. Неподалеку медленно крутились возвращающиеся к хозяину обломки. А метрах так в ста от меня к одному из вытянувшихся внешних шлюзов был пристыкован небольшой корабль. Вытянутый формы, скромные размеры, неестественно раздутая корма, что явно с трудом вмещала массивные мощные движки.
— А вот и транспорт для отбывающих, — пробормотал я, тянясь за аптечкой и вставая так, чтобы изображение поступало и в нагрудную камеру.
23
Корабль я заснял, но толку было ноль — у него вполне стандартные очертания старых и еще пилотируемых курьеров, внутрисистемных шустрых кораблей для перевозки дорогих грузов, а иногда и срочных пассажиров, способных оплатить билет. На внешнем корпусе нет никаких отметок, кроме многочисленных металлических латок. Не обнаружил я и ни одной оружейной системы. Что тоже говорит о многом — упор сделан на максимальную скорость. Корабль предназначен для быстрого побега от точки А к точке Б, где его наверняка будет поджидать рыбка покрупнее и позубастей. Курьер либо примут целиком на борт, либо бросят, что маловероятно, либо же уничтожат.
Почти полный ноль — таков итог собранной информации о серой безымянной «прилипале», что присосалась к боку раненного космического кита «Гранд Че». Долгое время ничего не происходило, но я все же решил дать ублюдкам шанс и не прогадал. Когда боль в простреленной ноге окончательно утихла, в темной трубе перехода вспыхнул яркий свет, показавший весь люксовый класса корабля — изящный переход был собран из различных сегментов, немалой частью которых являлись прозрачные кольца, окрашенные в синий, зеленый и оставленные бесцветными. Как только зажегся свет, явно автоматически сработавший во время открытия одного из люков, темная конструкция превратилась в аквариум. И я не собирался упускать представившийся шанс.
Первыми в корабль закатились три узкие малоформатные грузовые платформы. На них ровными рядами лежали неподвижные тела — женщины, мужчины, дети. Всего тридцать тел, если я правильно посчитал. Следующими проехали тринадцать больших гусеничных АКДУ — из той серии, что служат для перевозки крупногабаритных грузов. Из сопровождающих было всего два человека в черном и с головами, закрытыми шлемами с матовыми непроницаемыми забралами. Безликие темные фигуры. После первой партии страшного груза последовало небольшое затишье. Я продолжил терпеливо ждать — ведь свет продолжал гореть. И дождался. Следующими грузили тех, кто еще стоял на ногах: дрожащие фигуры в обычной гражданской одежде, порой странноватой, с мешками на головах, со связанными за спинами руками и сцепленные в одну большую группу. Спотыкаясь, шатаясь, ведя себя как пьяные, понукаемые пятью конвоирами, они с трудом преодолели шлюзовый переход, и почти все исчезли в корабле, когда один из последних упал. Попытался встать и не смог — при лишнем весе, как у него, с мешком на голове и со связанными за спиной руками это не так-то просто сделать. Он попытался раз, затем два, но у него не получалось. Не выдержавший конвоир, нависший над трясущимся пленником, с размаху пнул того в ребра. Звуков я не слышал и не знал, были ли у захваченных пассажиров кляпы во ртах, но был уверен — толстяк закричал. Это было заметно по напрягшейся спине, по вскинутой голове. Еще один пинок… затем еще… и тут фигура в черном сделала то, чего я не ожидал — наклонив голову, он содрал шлем, широко разинул искривленный от злобы рот и закричал уже всерьез… засветив лицо на мою камеру. Я чуть не подпрыгнул от такой удачи, но удержался и остался неподвижен. Злобная сцена длилась недолго — в шлюзе мелькнула еще одна фигура, куда массивней и выше. Стоило крикуну заметить ее, как он тут же напялил шлем, схватил за плечи упавшего пленника, с трудом поднял его и потащил на корабль. А появившийся последним дошел до прозрачной зоны, и я смог его рассмотреть. Вот почему он казался таким большим — на нем тяжелый боевой скафандр. Неожиданно остановившись, этот неизвестный начал поворачиваться в мою сторону, и я… поспешно упал, растянувшись на полу у толстой стены внутреннего корпуса.
Я пролежал так совсем недолго и уже собирался аккуратно подняться, когда ощутил легкий толчок и поспешно подскочил, чтобы выглянуть в космос.
Отлепившаяся от исполинского тела лайнера «прилипала» подрабатывала маневровыми двигателями, быстро отдаляясь на расстояние, безопасное для запуска основных движков. Я снимал отход курьера вплоть до того момента, как он «зажег» главные дюзы и рванул прочь, вскоре превратившись в мерцающую звездочку — в одну из тысяч. Вскоре потухла и она. Безымянный курьер растворился в бескрайнем космоса…
— Минус один, — пробормотал я. — Сколько всего кораблей еще придет и уйдет? И что потом они сделают с «Гранд Че»?
Чуть прихрамывая, я двинулся к двери, собираясь продолжить свое одиночное опасное путешествие по пустым коридорам исполинского лайнера.
Только сейчас я задумался над тем, почему я упал там у окна, не захотев, чтобы неизвестный в тяжелом скафе увидел меня. Я испугался? Нет. Не особо. Был, конечно, небольшой шанс, что на меня устроят охоту, но вряд ли — на мне грязный здешний комбинезон, они не знают о гроссе на борту, и поэтому я для них всего лишь глазеющий перепуганный работяга, затаившийся в технической комнатушке. Даже мой шлем выглядел вполне обычно, и оружием я в окно не тыкал.
А упал я не из страха за самого себя — я переживал за того крикливого злобного ублюдка, что засветил свою харю и тем самым потерял анонимность — пусть только теоретически, но все же. Как ни крути, а это был серьезный просчет для того, кто не должен был остаться на борту лайнера и сдохнуть, как те рядовые быки в черных комбезах. И за такой просчет его бы могли и пришлепнуть — опять же чисто теоретически. Так не будем же давать повода, да?
24
Пока я уверенно опирался на обе ноги, мне не встретилось никого, кроме злодеев. Но едва я превратился в подранка, опасающегося налегать на простреленную конечность, как на меня начали «сыпаться» выжившие жертвы нападения.
Сначала я едва не умер от разрыва сердца, когда из углового нагромождения железных столов и шкафов меня вдруг робко окликнул
