в них непрерывно кто-то жег костры. Спрятаться было негде. Сердце Вагфоза сжалось от горя. Этот город был его родным местом, местом, где он провел много лет своей жизни. Теперь он стал чужим. Здесь ничто больше не будет напоминать ему о том, каким он был тогда — раньше. Неизвестность, которая все это подготовила, была зловещей. Сейчас он ясно видел это. Все, чем он жил раньше, предстало перед ним в новом свете. Жить, конечно, надо было дальше, только теперь все было совсем по-другому. Ведь ничего, совсем не осталось от тех первых дней. А жить он теперь будет только здесь. Город изменился, изменился мир вокруг. Там, в его прежней жизни, все казалось таким надежным и привычным. Простые человеческие радости и страдания. Мечты, смех, боль. Стало быть, придется стать другим? Но как? Вагфоз остановился. Ощущение того что все — кончено, совершенно его сломило. Он продолжал идти, но теперь его шаги были тяжелыми и нетвердыми. Все, что он когда-то знал и любил, исчезло, и он чувствовал себя потерянным. Знание, которым он привык пользоваться, стало теперь бесполезным хламом. Словно бы сразу обрушилась вся человеческая премудрость, его надежная вселенная, хранившая в себе его самые главные ценности. Ничего нельзя было сказать наверняка. Новая всеблагая пустота ничем не была готова ему ответить. Вагфоз проникнут грустью и тоской, продолжал свой путь, но сердце его было полно тоски и недоумения. Он понимал, что город никогда уже не будет таким, как прежде, и это причиняло ему неописуемую боль. Когда-то здесь кипела жизнь, она даже казалась бесконечной, жизнь приносила столько радости. Жизнь сулила столько смысла, столько тайных путей и путей явных, с которыми он совсем уже было успел свыкнуться. Люди столько лет прожили в этом городе — хорошо здесь было жить. Вагфоз резко остановившись вспомнил о чем-то. Из его груди вырвался стон, который напоминал скорее вой затравленного волка. Подойдя к стене дома, он прислонился к ней спиной. Ему стало страшно. Потом он сделал несколько неуверенных шагов назад и сел на землю. Опять он почувствовал, насколько опустошен. Была какая-то неясная надежда.
— Как же Кинз…
Вагфоз вдруг вспомнил о своем обещании найти Кинза. Но волнение и смятение овладели им, когда он подумал о том, что ребенок мог не смог выжить в этом опустошенном городе. Мысль была мучительной и пугающей, он попытался прогнать ее, отогнать навсегда, подчинить себе, выстроить на ее основе новую жизнь в совершенно другом месте. Только это ему не удалось. Оставалась еще одна возможность — покончить со всем здесь раз и навсегда. Вагфоз понял, какое страшное испытание предстоит ему. Если с Кинзом что случится, если он не сумеет найти этого мальчика, надежды уже ни на что больше у него не останется. Надежда — была не главное. Самым главным было то, во что хотелось верить, это поможет пережить предстоящее. Он вспомнил веселые глаза и беззаботную улыбку мальчика, которого обещал защитить в случае чего. Теперь эти воспоминания наполнили его сердце печалью и тревогой. Он чувствовал, как страх захватывает его, представляя, что ребенок мог оказаться погребенным под завалами домов или потерялся в этом пустынном, безжизненном мире. Так или иначе, найти его надо. Другого выхода нет. Придя к этому решению, Вагфоз ощутил необычайную силу и решимость. Подняв глаза, полные безнадежности и тоски, на равнодушный, далекий и неведомый мир, окружавший его теперь, понял одно — надо идти. Продвигаться вперед, искать ребенка. Чувствуя сильное волнение, он решил не сдаваться и продолжить свой путь в поисках мальчика.
Настоящее. Олд-Дрейт. Клан Гергина.
Секигучи и наемный убийца Гергина сидели за столом, складывая план по осуществлению выхода на Кинза. Они глубоко вникли в детали, взвешивая различные варианты действий. Каждый прикидывал свои шансы и уже успел сделать много сложных выводов. Изучить имеющийся расклад сил даже при отсутствии всей имеющейся информации было нелегко. Секигучи смотрела на тускло мерцающую карту Олд-Дрейта. Наемник точно знал, где находятся остальные наемные кланы. Но клан "АС" не афишировались. И, следовательно, сведения о них не содержались ни в одном информационном издании в свободном доступе. Секигучи сказала:
— Зачем нам выходить на их след, если они могут выйти на наш?
Наемник не понимал о чем речь. Гергин вздохнул и сказал:
— Если на этот след действительно выйти можно, почему не попробовать? Что мы теряем? Надо воспользоваться ситуацией.
Наемник задумался. В его голове возник дальнейший план событий. Хотя о таком развитии событий он знал не слишком много, он все равно остался им доволен. Исход его был вполне предсказуем. Дело было за исполнителями.
— Я думаю, что лучшим вариантом будет организовать нападение на Секигучи. Мы и мои товарищи-наемники сможем создать иллюзию того, что хотим убить Секигучи. В то время Кинз должен появиться на сцене и спасти ее от нашей атаки.
Секигучи кивнул, продолжая разрабатывать детали плана:
— Действительно, это может сработать. Но нам необходимо разложить наши силы так, чтобы выглядело правдоподобно. Мы должны выбрать момент.
Наемник добавил:
— Мы должны позаботиться о том, чтобы наши наемники были под маскировкой, чтобы Кинз не мог опознать наш клан. Также, следует продумать возможность установки непрерывной связи с Кинзом после твоего "спасения", чтобы мы могли продолжать поддерживать с ним контакт и влиять на его решения.
Секигучи озвучила свои мысли:
— Этот план может действительно сработать, но нам нужно быть очень осторожными и заранее подготовить каждую деталь.
Секигучи и убийца продолжали детализировать дальнейшие шаги и варианты, прежде чем окончательно закончить планирование. Они понимали, что ключевым моментом будет сохранение тайны своего замысла, чтобы не дать Кинзу подозревать что-либо. Осталось только приступить к действиям и увидеть, насколько успешен будет их план.
Наемник предложил:
— Для начала, нам нужно заявиться в один наемный клан.
Настоящее время. Олд-Дрейт.
Отец Анкретт выглядел обеспокоенным. Было видно, что рассказ о некой лаборатории дается ему тяжело. И потому не следовало ничего говорить. Она должна была ждать, пока мужчина сам продолжит повествование. Впрочем, она не собиралась отвлекать его от этого занятия. Все, о чем говорил отец Анкретт имело отношение и к ней.
— Когда я еще был молодым, на нашей планете происходило что-то удивительное. Существовала тайная лаборатория, которая работала над проектом по озеленению нашей планеты.
Анкретт удивилась сказанному. После нескольких минут молчания она спросила:
— Что они делали в этой лаборатории?
Отец смотрел на дочь. Он искал причину ее вопроса. В ответ он несколько секунд молчал, словно собирая свои мысли в фокус. Наконец, он произнес:
— Они проводили
