беспомощны. В Мавритании я говорил с человеком, внутри которого много лет жил большой жёлтый пустынный скорпион, который пробрался в него, когда был совсем крошечным, и питался тем, что ел этот бедняга и не собирался выбираться наружу, пощипывая его изнутри, когда был голоден. Я видел морских белок у берегов Мадагаскара, которые скачут под водой по кораллам, точно так же, как наши белки прыгают по соснам и елям, и если протянуть им горсть сушёных морских коньков, то они охотно подбегают к вам и заглядывают в маску, потому что они не менее любопытны, чем их сухопутные сородичи. На острове Унга, я видел последнюю птицу Кара-Кара, которая была такой большой, что не могла больше летать и доживала свой век среди холодных утёсов. Эти птицы известны тем, что они не вьют гнёзд и высиживают яйца и растят птенцов прямо в полёте, а на землю опускаются только раз в жизни, в центральной Африке, чтобы найти себе пару на всю жизнь. В пещерах у Мёртвого моря я видел каменных ящериц, которые питаются песком и застывшей лавой, и живут так долго, что помнят динозавров. На севере Канады, близ озера Хомма, я повстречал шамана, который превратился в лося и не мог снова стать человеком и блуждал по лесам в одиночестве, потому что настоящие лоси чувствовали, что он человек, а люди, думали, что он лось. Я и сам так подумал вначале, но его глаза были так печальны, что я обо всё догадался, и мы долго путешествовали вместе, и он показал мне столько интересного, что всего и не упомнить. Я поил его чаем с солью, потому что он очень скучал по горячему чаю, как человек, а как лось, он обожал соль. Мы расстались с ним недалеко от Ванкувера, и я пожелал ему снова стать человеком, на что он ответил, что изменил своё решение, и тело зверя больше не тяготит его и он счастлив в своём новом обличье. И вот, здесь, у себя дома, я снова встретил чудо, потому что Счастливчик это чудо и…
— И вы начали без нас!? — раздался дедушкин бас. — Вы съели весь пирог в одиночку?! Уму непостижимо! Счастливчик, нам здесь не рады! Всё, мы уезжаем… Немедленно ложимся на обратный курс… Свистать всех наверх! Виданное ли это дело, поднимать пирог, в смысле парус, не дождавшись всех членов экипажа?!
Улыбающийся дедушка подошёл к столу и поставил переносную сумку со Счастливчиком на траву. Степашка тут же подскочил к сетчатой дверце и облизал малыша, который тоже был очень рад встречи со старыми друзья.
— Мы думали, что вы приедете на два часа позже, — сказала мама.
— Дул попутный ветер, — сказал дедушка, подмигивая ребятам. — Моя бригантина мчалась как бешенная и вот я здесь, и что я вижу? Пиршеству конец! Карамба! э ожидал сытной трапезы, а тут катастрофа…
— Вы опять ехали слишком быстро, — укоризненно сказала мама. — Вы же обещали.
— Моя ласточка сама неслась вперёд, — хохотал дедушка. — Я всю дорогу давил на тормоз, но она и слушать ничего не желала и летела быстрее ветра.
— Серёжа, Варя, — сказала мама. — Отнесите Счастливчика в дом, а я пока соображу, чем бы мне попотчевать Алексея Васильевича.
— Большой кусок колбасы и маленькая чашечка кофе с сахаром и сливками могут меня спасти… — сказал дедушка. — От такого быстрого плаванья у меня разгорелся волчий аппетит!
— Колбасы у нас нет, — ответила мама, — но есть отварное мясо и…
— И горчицу, — пробасил дедушка. — Что б всё горело! Но сначала, я съем кусок пирога.
— А разве так можно, — удивилась Варя, — сначала есть сладкое, а потом, мясо?
— Так вкуснее всего, — важно заявил дедушка. — Каждый настоящий пират начинает утро с куска сладкого пирога! Смотри.
«Старый пират» вцепился в пирог с таким рычанием, что Стёпа шарахнулся в сторону и удивлённо посмотрел на дедушку.
«Вот это я понимаю! — подумал Степашка. — Так и нужно есть, а иначе, какой смысл садиться за стол? Да-а-а, дедушка понимает толк в таких делах…»
— Вот как автракают пираты! — пробормотал дедушка с набитым ртом. — Карамба, как вкусно!..
Глава 14
— Он очень изменился, — сказала мама, которая заглянула в дом час спустя. — И у него такой смешной хохолок! Может у него отрастёт целая грива? Счастливчик, ты случайно не карликовый торфяной лев, а?
— Кто знает, кто знает, — улыбнулся папа. — Нам ещё только предстоит изучить все его повадки.
— А он вырастет ещё больше? — спросил Серёжа.
— Если только совсем немного, — ответил папа. — Как я и предполагал, будет не больше Степашки. Конечно, при условии, что мы не будем его перекармливать, потому что дикие звери склонные переедать, если их не ограничивать.
— А он помнит наши трюки? — спросила Варя. — Те, что он выучил в прошлом году.
— Сейчас проверим, — сказала папа, — но сразу предупреждаю, он мог их подзабыть и ему потребуется несколько занятий, что бы всё вспомнить. Счастливчик, служить!
Счастливчик, удивлённо посмотрел на папу.
— Служить, — отчётливо и настойчиво повторил папа, и малыш вдруг встал на задние лапки и Варя радостно засмеялась.
— Помнит! Помнит! Молодец, Счастливчик!
— Умри, — подал новую команду папа.
Малыш снова удивлённо посмотрел на него, но ему на помощь пришёл Степашка, который звучно повалился на бок, решив, что командуют ему. Глядя на своего друга, Счастливчик сел, а потом лёг на живот.
— Почти правильно, — сказал папа, гладя малыша. — И ты молодец, Стёпа!
— Кхе-кхе, — многозначительно покашлял за спинами ребят дедушка. — Это всё ерунда, в сравнении с тем, чему я научил малыша…
Дедушка выступил вперёд и дважды чуть слышно свистнул. Повинуясь этому тихому зову, Счастливчик мгновенно подскочил к дедушке и замер практически по стойке смирно. После нескольких секунд напряжённой тишины, в течение которых Счастливчик стоял не дрогнув, точно часовой на посту, дедушка снова тихонько свистнул, но немного на другой манер. И тут случилась удивительная вещь. Словно по мановению волшебной палочки, Счастливчик принялся маршировать на месте, в так мелодии, которую дедушка ему насвистывал. Это был какой-то весёлый марш и малыш бодро шага на месте, а как только мелодия стихла, снова послушно замер. Дедушка вновь засвистел и малыш, будто очнувшись от гипноза, встал на четыре лапки и огляделся по сторонам.
— Так держать, — сказал гордый дедушка и протянул малышу какое-то лакомство из своего кармана. — Если бы у нас было ещё два дня, я бы научил его отдавать честь и ползать по-пластунски, но, увы, наше время вышло…
— Вот это да, — сказала Серёжа. — Как ты его научил маршировать?
— Что не сделаешь
