Я ведь буркнул «Извини», а потом еще и дверью хлопнул… Ладно! Переживет.
А может, она специально не закрыла дверь? Промелькнула в голове гаденькая мысль. Хрен знает… Я еще не научился определять и расшифровывать ее повадки, слишком мало мы с ней знакомы. Если так, то пусть лучше с Телепневым в эти игры играет. Сумеет заманить его в свои сети, будет ей все — столичная прописка, а в перспективе получение отдельной жилплощади. Правда, в той жизни, которую я уже прожил, наша коммуналка так и не была расселена, но, во-первых, Наденька этого не знает и знать не может, а во-вторых, в этой новой версии реальности все может пойти по-другому. Ведь тогда не было никакой Надежды Васильевны Федоровой, а теперь — пожалуйста, она есть. Голая… До сих пор перед глазами стоит. Тьфу, блин, что я, голых баб не видел!
Кстати, надо позвонить Ларисе, вот что… Ну или начать-таки запланированную осаду Лидочки… Хотя, если честно, связываться с девицами себе дороже… На дворе 1975-й, а не 2023-й — нынешние нравы не настолько свободны. Если девушки и отдаются до ЗАГСа, то, чаще всего, с намерением своего избранника в перспективе туда всё-таки затащить.
Размышляя обо всем этом, я вернулся в комнату и оделся. После направился на кухню, открыл холодильник и принялся доставать из него все, что осталось от вчерашнего пиршества. При этом я включил радио, что висело над дверью, и пластиковая коробочка принялась извергать какую-то музыкальную классику.
Обнаружил в сковородке немного фрикасе и риса. Поставил ее на плиту и зажег газ. Вскоре раздалось аппетитное шкворчание. Я заглянул в заварочный чайник и увидел, что заварки еще полно. Ну, можно и позавтракать. По холостяцкой привычке я и не подумал о том, что не один в доме, и, может быть, кузина тоже еще не завтракала. Тем более, что я о ней вообще старался сейчас не думать. Но Наденька сама напомнила о себе. Она появилась на кухне в знакомом наряде. На ней был купальный халат, а на голове полотенце. Ну совсем как на Анастасии Павловне позавчера.
— Ой, как вкусно пахнет! — беззаботно воскликнула кузина, а я поперхнулся.
Хорошо, что не все еще успел умять, надо поделиться.
— А ты разве не завтракала? — спросил я на всякий случай.
— Нет, — лишила Надежда меня последней надежды. — Я ведь тоже недавно встала…
— Тогда садись, ешь, — распорядился я, пододвигая к ней сковородку.
— Спасибо!
Родственница подтащила к столу табуретку и села. Когда она наклонилась к столешнице, чтобы взять сковородку, ворот халата распахнулся чуть ниже дозволенного, на миг явив моему взору интересное зрелище. Нет, так дело не пойдет. До меня стало доходить, насколько это рискованная затея — жить в одной квартире с такой вот, не слишком стеснительной девушкой.
— Надя, можно с тобой поговорить откровенно? — проговорил я, наливая чай ей и себе.
— Да, Тёма, конечно, — прощебетала она.
— Ты очень красивая девушка… — начал я.
— Спасибо!
— Но для меня ты — только дочь дяди Васи, — продолжал я. — Родственница, понимаешь?
— Да, — кивнула она и тут же зачем-то уточнила: — но не кровная…
— Пусть так! Все равно! Мы родня и будем жить под одной крышей, как родня. Поэтому…
— Поэтому — что? — хлопала она глазенками с длиннющими ресницами.
— Никаких «диван разложим и ляжем»… И дверь в ванную запирай, когда моешься. Понятно?
— Понятно, — немного скисла она. — Я думала, мы не чужие…
Вот и пойми ее! То не кровная, то не чужие.
— Если ты наелась, пойдем займемся комнатой моих родителей, будем тебя переселять…
— Хорошо, — встала Наденька.
— Только переоденься, пожалуйста, — велел я, а потом всё-таки смягчил тон. — Уборка же… Пыль, паутина…
Она ушла переодеваться, а я занялся посудой. Чувствовал я себя противоречиво. Здоровенный молодой парень уговаривает девицу, которая сама ему симпатизирует, не делать глупостей, причём из опасения, что она его окольцует.
Минут через пять кузина опять появилась на кухне, но одетая в лыжный костюм, словно призванный изуродовать красивую фигурку — мешковатая курточка, раздутые на коленях штаны. Волосы она спрятала под платок. В общем — готова к труду и обороне от назойливых ухажеров. И от не назойливых — тоже.
Мы занялись уборкой в комнате. Я аккуратно собрал и упаковал в пустой чемодан личные вещи, фотографии перенес в свою комнату, как и награды отца, а также — немудрящие украшения и флакончики с духами матери. Убрали также постельное белье. Потом тщательно вымели и вымыли комнату. Даже проветрили ее, невзирая на морозный февральский день за окном. Комната преобразилась. Теперь она уже не напоминала музей.
Но я неожиданно почувствовал, насколько сильно устал — и дело, конечно, было не в боли в мышцах от выкручивания тряпки.
— Ну вот, — сказал я Наде, — теперь ты здесь можешь жить.
— Спасибо! — пробормотала она и добавила: — Ты прости меня, Тёма!
— За что?
— За мое глупое поведение…
— Все нормально, Наденька, — отмахнулся я. — Останемся друзьями… И все у нас будет хорошо.
Я оставил ее обживаться, а сам оделся и пошел по делам. Надо было все-таки устраиваться на работу, да и не мешало бы сделать пару звонков. Во-первых, Ларисе, насчет распечатки, а во-вторых, Насте… Надо выяснить, что там у нее происходит?.. Может, помощь нужна… И потом, я не прочь потолковать по душам с муженьком актрисы, поквитаться с ним за теплую встречу, оказанную мне его громилами.
Писатель всегда остается писателем, и в голове моей уже начал складываться сюжет детективного романа. Правда, пока туманный… Не хватало главного героя. Мне не хотелось делать его сыщиком. В идеале, роман вообще должен обойтись без официального расследования. Поэтому героем должен быть кто-то вроде меня… Человек, случайно оказавшийся на пути некой мафии и мужественно с нею разобравшийся. В одиночку? Нет, у него должен быть помощник. Ну или помощники…
Ладно, об этом я потом подумаю, обмозгую… Я дошел до телефона-автомата, соображая, кому позвонить сначала, и набрал номер Ларисы. Она откликнулась сразу:
— Алло!
— Лариса, привет, это Тёма! — сказал я.
— Здравствуй! — откликнулась она. — Хорошо, что позвонил… Рассказы я твои распечатала. Так что можешь зайти.
— Хорошо! Спасибо! — сказал я. — Если можно — вечером?
— Даже лучше, если вечером, — ответила
