в порядок и положит их в ячейку в одном из филиалов банка Bank of America, намекнув, что отделение находится недалеко от его дома, при этом сообщил, что номер ячейки — это номер футболки его любимого игрока, а код — адрес ресторана, где они с Майклом не раз встречались. Энди был страстный фанатик команды Golden State Warriors и мог обсуждать матчи часами, так что у него не было сомнений, что Майкл помнит, о каком игроке идёт речь. Майкл не мог не обратить внимание на то, как Энди ему сообщил о месте, где собирался хранить архив. Было очевидно, что друг опасался телефонной прослушки. Перед тем как повесить трубку, Энди упомянул следующее: «Есть опасения, что скоро нам предстоят выборы губернатора», чем привел Майкла в недоумение.
— Ты думаешь? — выразительно посмотрев на меня, спросил Майкл.
— Не может быть, он не посмеет. Хотя…
— Меня уже ничего не удивит.
Позже мы ещё много раз обсуждали ту фразу Энди. Внеочередные выборы губернатора могут случится только в одном случае — если место освобождается в связи, как правило, с его смертью.
Мы оба с нетерпением ждали встречу Майклa с Энди, которая должна была прояснить ситуацию. Но вскоре разразились новые события. В Окленде белый полицейский застрелил безоружного чёрного преступника при попытке ареста. Несмотря на открытие служебного расследования и отстранение полицейского от работы, в городе начались протесты, возглавляемые «Антифой». Были повреждены множество автомобилей, разбиты витрины десятков магазинов и избиты немало случайных людей, которые оказались в неправильном месте в неправильное время и попались под руку разгорячённой толпе.
Примерно в то же время Энди перестал выходить на связь. Майкл звонил много дней подряд, посылал текстовые сообщения на телефон и по электронной почте, но ответа не было. Подождав ещё какое-то время, мы отправились на квартиру Энди. Приехали мы вечером, после того как стемнело, и остановились вдалеке, чтобы не бросаться никому в глаза. Впрочем, с парковкой вариантов, как выяснилось, всё равно не было. Оставить машину около дома Энди можно было только нарушив правила. Всё как обычно и бывает в Сан-Франциско.
Мы подошли к дому по противоположной стороне улицы. В квартире Энди свет не горел. Майкл внимательно осмотрелся, стараясь понять, не находится ли дом под наблюдением. Не заметив ничего подозрительного, перешёл проезжую часть. На улице движения не было. Стояла тишина, с залива дул ветер, и только откуда-то с центра доносился приглушённый шум идущего трамвая и сигналящих машин.
Мы вошли в подъезд и поднялись к квартире. На наши звонки в дверь никто не ответил.
— Если что, Энди меня простит, — сказал Майкл и достал отмычки.
Ему пришлось порядком повозиться, но в конечном итоге удалось открыть дверь. Мы вошли и включили свет. В квартире был полный бардак. У двери валялись ботинки с грязными носками и две пары кроссовок. Диван завален книгами и какими-то папками. На полу около кровати и на кресле лежала одежда.
Я предположил, что кто-то до нас здесь побывал и перевернул всё вверх дном, но Майкл уверил, что у Энди всегда примерно такой, как он выразился, творческий беспорядок. Вскоре, однако, Майкл нахмурился.
— Пропал ноутбук. Я никогда не видел, чтобы он выносил его из дома. Энди предпочитал или делать заметки в блокноте, или записывать разговор на телефон.
— Думаешь, он там хранил материалы?
— Наверняка Энди систематизировал всё на компьютере, включая фотографии документов. Но надеюсь, есть копия архива, скажем на USB-флешке и, возможно, оригиналы самих документов.
— Значит завтра нам в банк?
— Если ничего не найдём в квартире, то да, пойдём туда в первую очередь.
Посмотрев бумаги на столе, на полке и диване, мы ничего относящегося к нашему делу не нашли. Майкл потратил ещё как минимум час, обследуя квартиру, но обнаружить тайник с материалами, как это часто бывает в детективных романах и фильмах, ему не удалось.
На следующее утро мы отправились в банк. Ближайшее отделение Bank of America было в пяти минутах езды от места, где жил Энди, так что сомнений, куда ехать, у нас не возникло. Войдя в бетонно-стеклянное помещение, которое навевало на меня скуку одним своим видом, напоминая о месте моей работы, Майкл уверенно подошел к одной из ячеек и набрал код. Ячейка не открылась. Он не спеша, чтобы избежать ошибки, набрал его ещё раз. Тот же результат. Лицо Майкла ничего не выражало, но я видел, что он озадачен. Я оглянулся вокруг. Утешало, что никто пока не обращал на нас никакого внимания. Майкл достал телефон, и что-то набрал в поле поиска.
— Чёрт возьми, они переехали недавно на новое место!
— В смысле у ресторана другой адрес?
— Да, — подтвердил Майкл, набирая новый код.
Раздался щелчок, и замок отомкнулся. Майкл потянул за ручку, и мы увидели, что ячейка пустая.
— Это было бы слишком просто, — вздохнул Майкл, закрывая её опять.
— Что теперь?
— У Энди есть гараж, где он держит свой мотоцикл. Поищем там.
Мы не стали откладывать дело в долгий ящик и подъехали к гаражу. Майкл вскрыл боковую дверь, и я заглянул внутрь. Это было довольно большое помещение, которое представляло собой не только место для хранения мотоцикла, но и персональную ремонтную мастерскую. Внутри находилась любовь и гордость Энди — мотоцикл Harley-Davidson Road King. Ещё один мотоцикл находился в полуразобранном состоянии. Его Энди в последнее время пытался отреставрировать. У меня создалось впечатление, что в гараже было гораздо больше порядка, чем в самой квартире. Все инструменты были на своём месте, и запчасти аккуратно разложены по полкам. Майкл попросил постоять у входа в гараж, пока он займется поисками.
Я торчал перед дверью уже с полчаса, когда из соседнего гаража вышел крепкий бородатый мужик лет пятидесяти. На нём была одета чёрная кожаная куртка, какие обычно носят байкеры, и соответствующие штаны. Он взглянул на меня, зашёл снова внутрь, вышел обратно и направился ко мне. Я насторожился, когда он приблизился. Мужик благодушно улыбнулся и спросил:
— Приятель, у тебя моторное масло есть?
Я покачал, головой, надеясь, что он отстанет от меня. Но мужик проворно сунул руку в карман своей куртки, и конец острого инструмента — возможно, стамески — упёрся мне в живот под ребрами. Человек стоял так близко, что мне в нос неприятно ударил запах его потного тела, смешанного с вонью сигары, которую тот, видимо, недавно выкурил. Напускное добродушие с него слетело, и он спросил, надавив сильнее на мой живот инструментом, зажатом в татуированной руке:
— Решил грохнуть гараж?
— Нет. Мы друзья
