Майкл не мог представить себе иной жизни, да и не умел ничего другого. «Что же всё-таки делать?», — продолжал додумывать мысль Майкл, допивая пиво. «Почему же всё так хреново?» — сказал он вслух, выкинул бутылку в мусорное ведро и вышел из кухни.
Глава 32
Всё свободное время я продолжал помогать Майклу всеми доступными мне способами в расследовании, связанном с Сэмом: собирал информацию о людях из его окружения, об их связях, следил за выступлениями Аэля по телевизору и читал тексты речей, чтобы лучше понять этого человека и его намерения.
Пропагандистская машина, которую запустила Кэти Торрози, набирала обороты, и, судя по опросам общественного мнения, никто не сомневался, что Сэм будет выбран мэром. Его имя было у всех на слуху, и к нему относились как к восходящей политической звезде.
Сэм говорил о ветре перемен, который принесёт надежду, и даст жителям города вздохнуть полной грудью. О том, что руководство будет защищать наиболее обездоленные слои населения, включая людей, которые вынуждены стать на путь нарушения закона, чтобы выжить в жёсткой системе нашего общества. Его во многом отражающие действительность, но, по сути, популистские речи, направленные против привилегированной политической и бизнес элиты, формировали ему армию сторонников и даже поклонников среди самых разнообразных слоев населения: от людей, еле сводящих концы с концами, до академической среды и определённой части бизнесменов и финансовой верхушки общества.
Сэм часто упоминал «Великую перезагрузку» и необходимость контроля над уровнем потребления населения в условиях климатических изменений и истощения ресурсов планеты. Но, очевидно, это не относилось к таким, как он, так как на встречу в Вашингтоне Аэль полетел один на частном самолете.
Когда я рассказывал об этом Майклу, он выходил из себя и часто повторял слова о поднимающейся всё выше тёмной волне, и мне казалось, что друг готов был стать перед этим валом, как тот китаец с авоськой перед танком на площади Тяньаньмэнь.
Но Майкл не знал, как двигаться дальше. У него не было следственного дела, и он знал, что, если прийти со своей информацией в органы правопорядка, материалы будут засунуты под сукно. Майкл понимал, что проигрывает гонку. Мы топтались на месте, а подступиться к Сэму становилось с каждым днём всё труднее.
Сэм Аэль, как и ожидалось, с подавляющим перевесом победил на выборах и стал мэром. После избрания его популярность только продолжала расти. Сэма стали называть самым харизматичным политиком в Штатах, а вместе с Лилит — самой привлекательной политической парой. Он действительно нравился среднему избирателю. Сэм был молодой, энергичный, умеющий зажигательно говорить, да и просто внешне интересный мужчина. За ним и Лилит постоянно охотились папарацци. В прессе не переставали появляться то ли случайно запечатлённые, то ли специально скинутые его командой снимки: Сэм, демонстрируя мышцы, жмёт от груди штангу в спортзале, невероятно красивая Лилит в пеньюаре поливает цветы во дворе их дома, они вместе в окружении голливудских звёзд смеются шутке на каком-то приёме. Но апофеозом гламура стала фотосессия Сэма и Лилит для журнала Vogue, после которой они стали чуть ли не законодателями моды.
Знаменитая рок-группа, выступавшая на стадионе Levi's в городке Санта-Клара, в Кремниевой долине, пригласила Сэма сказать пару слов перед началом концерта. Я видел этот момент в телевизионных новостях. Когда Аэль вышел на сцену, многотысячная толпа громко зашумела, заулюлюкала в ответ на его приветствие. Сэм поднял кулак над головой. Шум стал совсем оглушительным, и в едином порыве над толпой взметнулись тысячи рук, тоже сжатые в кулак. Затем Сэм начал бить кулаком себе в грудь, одновременно пританцовывая и кивая головой в том же ритме. Заведенная людская масса начала скандировать: «Сэм Аэль! Сэм Аэль!», тоже стуча себе в грудь кулаками. В добавок кто-то начал подбрасывать бейсболки вверх, девушки, сидевшие на плечах у парней, стали снимать футболки и крутить их над головами, а некоторые из них, в передних рядах, даже срывали с себя лифчики и бросали их в Сэма. Эта вакханалия меня испугала. В этот момент я осознал, что мой враг уже настоящий селебрити. В Америке это гораздо больше, чем мэр какого-то города, даже такого как Сан-Франциско. Сэм стал настолько известен и популярен, что опросы общественного мнения показывали, если бы выборы губернатора штата происходили тогда, то он легко победил бы. Но до выборов оставалось ещё больше двух лет.
Глава 33
Понимая, что мы в тупике, Майкл решил попросить своего друга, журналиста Энди Риверу. Энди был высокого роста, сутулый мужчина лет пятидесяти пяти с крупным орлиным носом. Свои длинные седые волосы он обычно собирал в хвостик сзади, любил носить модные рваные джинсы и рубашку с двумя расстёгнутыми пуговицами сверху. У него на лице всегда бродила доброжелательная улыбка, а серые глаза горели интересом к людям и ко всему окружающему миру. Поражала невероятная общительность Энди, хотя недоброжелатель сказал бы, что чрезмерно болтлив. У него везде были свои люди. Казалось, он знает буквально полгорода. Подружки у Энди менялись как перчатки и были, как правило, моложе его лет на двадцать. Майкл познакомился с Энди ещё во время работы в полиции, и их дружба строилась на глубоком взаимном уважении. Они казались такими разными, но внутренне имели много схожего. Если вы хорошо не знали Энди, то не могли даже предположить, что за образом весёлого болтуна скрывается цепкий и дерзкий репортёр, занимающийся расследованиями.
Энди с энтузиазмом воспринял идею собрать информацию о новом мэре, включая его потенциальные связи с «Антифой» и сказал Майклу, что наблюдает за Сэмом со времён стремительного роста компании «Дом антиквариата» как за любопытной фигурой. «По-моему, Аэль из тех, кто мягко стелет, да жёстко спать. Я охотно верю, что он совсем не тот, кем хочет себя представить».
С тех пор Энди и Майкл регулярно перезванивались, каждые две недели или даже чаще. Первое время Энди немного сдержанно, но радостно делился своими успехами, рассказывая, как вышел на многих людей из окружения Сэма, включая главу мэрии по связям с общественностью которого звали Кевин. Майкл ухмылялся, представляя, как Энди в восхищении своей профессиональной ловкостью потирает руки во время их разговора.
Но чем дальше, тем скупее Энди делился результатами расследования. Что-то его беспокоило, и с каждым разом он был всё мрачнее и мрачнее. После того как при странных обстоятельствах разбился в автокатастрофе Кевин, он сказал Майклу, что надо многое обсудить, но только при личной встрече. Энди добавил, что приведёт материалы
