Тод пытался подавить нарастающее раздражение.
— Замечательная фотография, Анна, — осторожно сказал он. — И фотографии в книге замечательные.
— Я знаю, — гордость сквозила в ее голосе. — Саския и Рассел очень ими довольны!
— Прими мои поздравления! — саркастически произнес Тод.
Анна нахмурилась:
— Тебе что-то не по душе?
Тод отставил чашку.
— Если хочешь, назови меня старомодным, но я не могу сказать, что мне легко вкладывать столько же энтузиазма в этот проект…
Анна разочарованно поставила пачку хлопьев на стол. Сейчас он так все прокомментирует, что окончательно испортит ей настроение.
— Почему же? — пробурчала Анна с каменным лицом.
Секунду он задумчиво изучал ее, затем покачал головой:
— Не думаю, что ты действительно хочешь это услышать.
— Ошибаешься, Тод. Очень даже хочу!
Тод поджал губы.
— Прежде всего, я, знаешь ли, не очень приветствую идею твоего появления на журнальных обложках, одетой в коротенькую маечку и пару эластичных шорт!
Анна в негодовании вдохнула побольше воздуха:
— О, ради Бога! Миллионы женщин во всем мире одеваются точно так же для занятий шейпингом! Они показывают куда меньше, чем ты можешь увидеть на большинстве пляжей. Пожалуйста, не будь смешным, Тод!
— Я не утверждаю, что мои доводы логичны, просто в ответ на твой вопрос поделился своими чувствами. И кстати, я сыт по горло всеми этими журналистами, трезвонящими моей секретарше, чтобы узнать, каково быть женатым на новой королеве диеты! А кроме того, — беспощадно продолжил он, — не испытываю восторга оттого, что вижу наши свадебные фотографии на седьмой странице «Слиммерс уикли».
— Я не хотела давать им фотографии, — в отчаянии защищалась Анна. — Но они так настаивали и упрашивали, что мне пришлось сдаться.
Тод заскрежетал зубами:
— Рад, что ты нашла интерес в жизни…
— Не смей разговаривать со мной таким покровительственным тоном!
— Я не говорю покровительственным тоном. — В его голосе послышались ледяные нотки. — Только хочу заметить, что твоя новая карьера может превратиться в безобразное неконтролируемое чудовище, если ты позволишь. И только в твоих силах предотвратить это. Вот и все.
«Вот и все». Неужели? — подумала Анна, встав из-за стола и автоматически загружая грязные чашки и тарелки в посудомоечную машину.
Она почувствовала его руки на своих плечах, но не обернулась, даже когда он наклонился, чтобы примирительно сказать:
— В любом случае мы можем выбраться и посмотреть несколько предложенных домов в выходные.
Анну наполняли противоречивые чувства. Она страстно хотела прижаться к теплому, дарящему ощущение безопасности телу мужа, но только обиженно отстранилась, думая об ограниченности его мышления. Это ведь он мечтал, чтобы она сделала карьеру, а когда его желание осуществилось, остался крайне недоволен!
— Посмотрю, что можно сделать, — ответила она жестко. — Мне нельзя опоздать на примерку нового платья, которое я собираюсь надеть на презентацию. — Анна повернулась и пристально посмотрела на Тода. — Ты ведь будешь на презентации?
Тод чувствовал себя разбитым и совершенно не в настроении. Он смотрел на жену, гадая, что случилось с ее жизненными ценностями. Потом опустился на стул и постарался взять себя в руки. С тех пор как он приехал, Анна не проявляла желания посмотреть хоть один из предлагаемых домов. Тод пытался заверить себя, что после презентации все изменится, но чувствовал, как иссякает его терпение.
Он видел энтузиазм, с которым обычно циничный издательский мир встретил сотрудничество его жены с Саскией и Расселом Голдсмит. Тод был вовсе не глуп, он понимал, что у Анны с ее книгой есть будущее. Всякий, в ком живет проницательность бизнесмена, мог предсказать, что каждая книга, выпускаемая «Премиум сторз», потенциально прибыльна. Вопрос состоит только в том, сможет ли семья выдержать связанное с этим напряжение.
— Так ты будешь на презентации? — повторила свой вопрос Анна.
Тод сверкнул глазами:
— Не знаю. Я еще не решил.
Тод присутствовал на презентации, обернувшейся шумной вечеринкой в роскошном банкетном зале огромного отеля в Мэрилебоне. Тод хмурился всякий раз, когда фотографы намеревались нацелить свои объективы в его сторону, и уехал раньше других, прихватив с собой дочерей. Тройняшки были крайне разочарованы, увидев щекастую восьмилетнюю рыжую девчонку — их замену.
— Она еще слишком мала, — неодобрительно проворчали они в унисон.
— Я лучше заберу девочек домой. Увидимся позже, — прошептал Тод на ухо Анне по пути к выходу.
— Делай как хочешь! — сухо ответила она и тотчас же изобразила на лице улыбку, видя, как Рассел посылает ей через комнату радостный взгляд и приветственно поднимает бокал шампанского.
Но, несмотря на расточаемые улыбки, на самом деле Анна была очень зла.
Зла на Тода за то, что он сбежал так рано, да еще увез с собой дочерей. Зла на себя за то, что ей было скучно и ее все больше раздражало происходящее. Зла на тех умников, кто решил устроить «низкокалорийный» фуршетный стол. Совершенно отсутствовала нормальная еда, которая смогла бы противостоять хмельным парам шампанского, и большинство журналистов уже с явным трудом могли вытащить ручки и набросать хоть пару сколько-нибудь связных строк.
Для презентации Анна выбрала блестящее шелковое платье мини цвета старого серебра, чем-то напоминающее кольчугу. Оно специально было задумано и исполнено так, чтобы продемонстрировать ее новое, подтянутое тело. Спору нет, облегающее платье как нельзя лучше подчеркивало фигуру, а серебряные сережки придавали еще больше блеска ее внешности. И все же Анна чувствовала себя жалкой и беззащитной.
Для нее презентация книги еще недавно казалась пиком жизненного успеха, знаком будущей независимости, но все это ровным счетом ничего не стоило, если рядом не было мужа и детей, которые бы разделили с ней ее радость.
Почему Тод не мог подождать ее, вместо того чтобы скрыться со скоростью хомяка, у которого забыли запереть дверь клетки?
Проталкиваясь сквозь толпу фотографов, Анна направилась в дамскую комнату. Через минуту она объявит, что уезжает.
Скольких усилий стоило ей приехать сюда — нарядить тройняшек, пытаться «делать» веселое лицо, поддерживая хорошее настроение Тода… Хотя, призналась она себе, можно было и не пытаться. Судя по его мрачному виду, Тод определенно считал презентацию ее книги тяжким испытанием, если не пыткой.
Анна пристально вглядывалась в зеркало. Отражение казалось ей чужим, незнакомым. Она обратила внимание на профессионально наложенный макияж, и ей показалось, что придется усердно тереть лицо полотенцем, чтобы снять его. Но изменил ее не только труд визажистов — Анна отметила какую-то внутреннюю перемену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
