Большинство учеников прекрасно это усвоило и обходило его стороной. Матушка никак не могла понять, почему его никогда не приглашают в загородные дома сверстников – ей было невдомек, что такой отщепенец, как Питер Мэдсен, не будет иметь приятелей.
Он никогда не брал на себя труд поразмышлять, как все могло получиться, если бы в школе обстоятельства сложились бы по–другому. Некоему Дэниелу Конлею следовало лучше соображать, но его папаша был членом Парламента и имел слишком много денег, а его сыночек обзавелся армией подхалимов, следующих его приказам, как отличные солдатики. Дэниел был крупным парнем – крупнокостый, склонный к ожирению, в то время как Питер не вырос окончательно, пока не закончил школу. В семнадцать лет он был гибким, невысоким для своего возраста и куда опаснее, чем мог догадаться Дэниел Конлей.
У Дэниела преимущество в весе составляло фунтов сорок, а с двумя дружками, которые держали Питера, тому ничего не оставалось делать, как терпеть боль и унижение, когда на него напал Конлей.
После Питер провел в лазарете две недели. Никто не задал ни одного вопроса – отец Дэниела жертвовал крупные суммы на школу – и Питер не подал никакой жалобы. А когда в следующий раз Дэниел Конлей попытался загнать выбранную жертву в угол в уборной на третьем этаже, Питер просто сломал ублюдку шею.
И хотел убить его. И убил бы, не помешай ему ярость, сделавшая его неосторожным. С того самого дня Дэниел Конлей влачит роскошнейшее существование паралитика на неисчислимое отцовское богатство.
Мстителя оттащили от покрытого кровью Дэниела и дюжины его прихлебателей. Питер понятия не имел, куда его забрали, а к тому времени, когда спала кровавая пелена, он стал холодным и твердым как лед и отдавал себе отчет, что огромный здравомыслящий человек, забиравший Питера куда–то, прикончит его, не моргнув глазом. Выскочки не пытаются убивать привилегированных сыновей членов Парламента, и он мужественно смотрел в лицо обычным последствиям. Его бы похоронили в каком–нибудь болоте, и родители никогда бы не узнали, что с ним стало.
Хотя насчет последнего Питер оказался прав, не считая остального. Он никогда больше не увидел Эмили и Ричарда Мэдсенов – единственная побочная выгода от его ранней вербовки в ряды секретной организации, известной просто как Комитет.
У Комитета имелись и другие названия. Официальные, чтобы заполнять любые бланки, названия, не имевшие ничего общего с их настоящей работой. У Комитета хватало власти и способностей, чтобы распознать талант, когда с ним сталкивались, а юный Питер Мэдсен выглядел более чем многообещающим.
Его тренировали, готовили к карьере, дали ему образование и полностью переделали. Он стал метким снайпером, почти столь же эффективным и с дюжиной других видов оружия. Говорил свободно на пяти языках, мог быть традиционным, геем, американцем, скандинавом, англичанином или немцем. Мог убивать без угрызений совести и жить под глубоким прикрытием годами, пока не наставало время действовать. Они сделали мудрый выбор, когда распознали его далеко идущий потенциал, и Питер служил им верой и правдой в их кровавом, предположительно благородном, деле.
Он даже на короткое время женился: бесполезная попытка достичь своего рода нормальности. И потому что Томасон думал, что брак сделает Питера еще лучшим агентом, если появится нечто, имеющее для него значение. Томасон не мог взять в толк, что Питер уже один из лучших, и, отправляясь на задание, он никогда не брал в голову, что где–то дома у него имеется жена.
Он слышал, она снова вышла замуж, наверно, за какого–то дантиста. Со временем она устала пребывать в одиночестве, и Питер не мог ее осуждать. Ей не хватало воображения понять, что он нечто другое, а вовсе не представитель фармацевтической фирмы, как заявлял о себе. И несомненно, она куда счастливее в своем чистеньком домике в Доркинге. Наверно, сейчас уже беременна.
Питер мог бы сказать себе, что скучает по ней, но тем самым бы солгал. Он, разумеется, эксперт по части лжи кому угодно, но только не себе: он с трудом мог вспомнить ее лицо.
Но Питер скучал по самой мысли, что кто–то ждет его в том обветшалом коттедже в Уилтшире, стоявшем на таком огромном участке из многих акров. Ему не стоило покупать это место. Покупка из чистого каприза, поскольку у него водилось чересчур много денег и не на что было их тратить. И потому что поступило указание сверху, что каждому следует иметь место для прикрытия, видимость стабильной жизни. Питер купил этот дом, потому что тот давал ощущение спокойствия в жизни, лишенной спокойствия. И нашел жену, чтобы поселить ее в доме, при первом удобном случае. Больших усилий ему не понадобилось: он знал, как очаровать женщину, чтобы получить, что ему хотелось с обидной легкостью.
Кроме Женевьевы Спенсер, которая оказалась раздражающе недоступной.
Но та жена никогда не принадлежала Уилтширу. А сейчас она ушла, дом закрыт, а Гарри Томасон удалился от дел. Так произошло со многими его друзьями – или ушли в отставку, или мертвы. Из оперативников, с которыми начинал Питер, остался он один.
Может, как его старому другу Бастьену, ему стоит исчезнуть в дебрях Америки. Может, и ему просто точно так же выйти из игры.
Но только не с незаконченной работой и тысячью повисших в воздухе вопросов, на которые не получены ответы. Претенциозное «Правило Семерки» нависло над всеми ними, и то немногое, что стало им известно, уже достаточно ужасно. Если маньяк нанял головорезов, чтобы устроить диверсию на плотине в Индии, то умрут сотни тысяч людей. И что за вероятная причина у него устроить такое массовое убийство?
Нападение на нефтяные месторождения в равной степени непрактичны, ведь Ван Дорн выбрал самые богатые из них, большей частью которых владел сам, хотя запланировал избавиться от своей доли до намеченного пожара. Зачем?
Что еще задумал злой гений? И будет ли им легче сорвать планы, раз они их раскрыли?
По сути, любая из задумок Ван Дорна находилась в хрупком равновесии, так что многого не требовалось, чтобы обезвредить их. Гарри хотелось ощутить власть и поймать кайф куда сильнее, чем желал гарантированного результата. Прежде всего загвоздка в том, чтобы раскрыть эти планы, и с индийской плотиной получилось чистейшее везение. Если осуществится уничтожение нефтяных месторождений, список погибших не получится большим, но отголоски на мировом финансовом рынке будут глобальными. Может, именно это у Ван Дорна на уме. Тщательно срежессированный хаос, дающий хорошо вооруженному информацией миллиардеру шанс вмешаться и сорвать финансовый куш.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
