уже над аэродромом и готов к атаке. Птаха помнила инструктаж. Кроме главной цели есть второстепенные. Ищи!
Она увидела нефтенакопитель и спикировала дрон на него. Изображение в очках исчезло. Слух уловил отдаленный взрыв. Или ей показалось?
Чтобы развеять сомнения Птаха подняла второй дрон. Увидела в очки, как над поврежденным нефтенакопителем разгорается яркое пламя. Удачный удар! Она попала! Для верности направила туда же второй дрон.
Убрала очки, села за руль, завела двигатель. Как только прибежавший Дрозд запрыгнул в машину, рванула через поле. Когда «Нива» выскочила на трассу, на военном аэродроме бушевало огромное пламя, швыряя в небо черные клубы дыма. Устрашающая картинка разойдется по телеграмм-каналам и обрадует украинцев.
Однако Дрозд был не доволен:
— Не слышал взрыва БК.
— Самолеты пошли на взлет. Я выбрала другую цель.
— Нефти у них, что грязи. А бомбардировщики наших хлопцев рвут на молекулы.
— Я сделала, шо смогла! — огрызнулась Алина. — Если у тебя такое уже было, то я чуть не…
Она умолчала о позорном страхе. Дрозда возмущало уже другое:
— Ты куда свернула?
— В обратный путь.
— Пока ты дрыхла, я получил новое задание — курс на Псков.
— Псков? Меня ждут дети.
— Подождут. Ты должна отомстить за смерть их отца! Горючку грохнула, но ни одного москаля не зацепила.
— Псков далеко. Малые детки одни, — умаляла Алина.
— Это приказ! Разворачивайся! — разгневанный Дрозд положил руку на пистолет.
У Алины выступили слезы, она зажала внутреннюю боль. Как же она ошибалась в любви Евгения к детям. У них не семья, а боевая группа. Он командир, она подчиненная. Он приказывает, она выполняет. А невыполнение приказа в боевой обстановке карается…
Мать двух детей с позывным Птаха стиснула зубы и развернула автомобиль. Дрозд убрал руку с оружия и снисходительно успокоил:
— День туда, два обратно. А детки… Детки пусть отсыпаются.
Дрозд зевнул и задремал. Птаха смахнула слезы, но боль в сердце не отпускала. Она гнала автомобиль, словно скорость быстрее вернет ее к детям, хотя с каждым километром удалялась от них.
На крутом повороте Дрозда качнуло, он проснулся. Покосился на Птаху, увидел боль в женских глазах и подавил ухмылку. То ли еще будет, когда мать увидит мертвых деток. Крик, плач и сопли. Он утешит и сумеет убедить: это русские нелюди детей отравили! Баба проплачется, окончательно обозлится и будет мстить дальше.
Глава 31
Паша Хворост заглянул в гараж к Виталию Ломакину, где умелец оборудовал мастерскую. Лом приподнял тряпицу, продемонстрировал разложенную на куске фанеры золотую цепочку с крестиком и похвастался:
— Цепь починил и водкой почистил. Как новенькая!
— А я подарочный футляр в ювелирке купил, — показал Хворый.
Подельники поместили украшение в атласное нутро футляра, поднесли к лампе, уловили блеск золота и сияние бриллианта в центре крестика.
— Знатно! — оценил Лом.
— И богато, — кивнул Хворый. — Синица не обеднеет, а нам прибыток.
— Болтают, шо она того — руку сломала, — посетовал Лом.
— Так ей не мешки тягать, а деньги считать, — беспечно отреагировал Хворый. — Погнали к Заступу. Порадуем.
Над Солнечной улицей сияло полуденное солнце, когда воодушевленные грабители доставили краденое украшение в дом, где проживал Штанько. Прямо во дворе Лом раскрыл футляр перед вожаком и покачал на ладони:
— Зацени!
— Еще бы, за такие деньги, — равнодушно ответил Штанько. — Главное, шоб Оксанка была довольна.
— Тогда и тебе удовольствие! — осклабился Хворый.
Штанько захлопнул футляр и зыкнул на подельников:
— Сегодня свободны. Вечером не бухать! На рассвете сгуляем за кордон и обратно.
— Как в прошлый раз? — поинтересовался Лом.
— Тока навару больше.
Днем Михаил завез продукты матери. Она ждала сына, приготовила рассольник, напекла пирожков с яблоками. На маленькой кухне пахло беззаботным детством.
Когда сын насытился, мать, стесняясь укора во взгляде, поинтересовалась:
— Миша, ты правда с чужой женой живешь?
— Я жив, мам. И живу — это правда! — уверенно ответил сын и так широко улыбнулся, что старая мать смущенно закивала.
Вечером Михаил, как обычно, встретил Оксану Наумову после работы в Сбербанке. Он усадил женщину в машину, сел рядом, сжал ее коленку и подмигнул:
— Оксанка, бардачок открой.
Оксана открыла. Увидела длинный футляр для ювелирных украшений, перевела взгляд на Михаила. Он сместил руку с коленки на бедро.
— Твой крестик. Открывай.
Оксана раскрыла футляр, рассмотрела подарок. Удивилась, но отметила:
— Крестик другой.
— Тот Аркаша на лом сдал. Этот лучше, с бриллиантом.
— Дорогой, наверное.
— Ты мое сокровище! — Штанько полез лапать женщину уже двумя руками.
— Спасибо, Миша.
От поцелуя в губы Оксана увернулась, но позволила некоторые вольности. Он расстегнул ей блузку, уткнулся губами в шею и мычал:
— Одень. Заценим.
— Я освящу крестик в храме, там и надену. — Он стиснул ей грудь, она хлопнула по руке. — Ты что удумал, не лезь!
Разгоряченный Михаил отпрянул, завел машину, тронулся.
— Ради такого случая, поужинаем в «Трех кабанах», — объявил он.
— Неудобно радоваться, когда у хозяйки горе.
— А шо такое?
— А ты не знаешь? Синицу ограбить хотели, она ключицу сломала.
— Ворюгу поймали?
— Он сумочку дернул, да высыпалось всё. Убежал.
— Скоко дебилов! — покачал головой Штанько.
— Я ужин сама приготовлю. Ты что хочешь?
— Тебя! — Одна мужская рука держала руль, другая легла на женское колено.
— Миша, не дури! — со смехом отмахнулась Оксана. — За дорогой смотри, охломон!
Дома Михаил проявил настойчивость, и Оксана позволила ему всё. Потом ужинали в длинных футболках на голое тело и смешливо переглядывались. Затем опять оказались без футболок.
Под утро Михаил вылез из постели, пропахшей плотским наслаждением. Оксана благодушно спала. Он без аппетита пожевал холодное мясо, оставшееся от ужина, надел камуфляжную форму и пошел к машине. Сунул руку под сарай — автомат на месте. На миг задумался, но брать автомат не стал. Оружие дает уверенность, но создает проблемы. Проблем сейчас не хотелось.
В условленном месте Штанько подобрал Лома и Хворого. На рассвете подкатили к лесополосе у границы. Морось и туман были контрабандистам на руку. Действовали, как и прежде. Заступ и Лом прошли по сырой траве с интервалом в двадцать метров и бесшумно скрылись за деревьями, Хворый с рацией остался на стреме.
Он отошел от спрятанного в кустах внедорожника, услышал звук приближающегося транспорта и затаился. Разглядел армейский УАЗ с литерой Z и похолодел. Патруль! А он даже не взял корзину, чтобы изобразить грибника, заплутавшего у границы.
Однако УАЗ с двумя военными проехал мимо. Старшего Хворый узнал. Командир воинской части Артемов в мирное время бывал гостем на городских праздниках. С водителем куда-то поехал.
Через два часа Заступ и Лом вернулись. На них были разгрузки с гранатами натовского образца, за
