не пропускать даже одну шайбу.
Видите ли, если бы это была игра против какой-нибудь другой команды, это было бы хорошо, даже великолепно. Но не позволять нам, их собственным товарищам по команде, забрасывать эти чёртовы шайбы в ворота, когда мы уже близки к смерти на льду, просто отстой.
И поскольку команде не удаётся забросить даже одну шайбу в сетку, тренер Картер продолжает давить на нас.
— Вы не выйдете отсюда, пока все вы не забьёте хотя бы по одному голу, — вот что он сказал полчаса назад.
Ещё через час половина команды хочет сбежать и больше никогда не ступать на этот лёд. Или на любой другой.
— Отлично, идите выпейте что-нибудь, чтобы избежать обезвоживания, а потом тащите свои убогие задницы обратно сюда! — кричит он, отпуская нас максимум на пять минут.
Я наблюдаю, как мои товарищи по команде катятся к выходу, бегут, чтобы набрать немного воды в свой организм. Я остаюсь на льду. По крайней мере, до тех пор, пока я не увидел те же светлые волосы, которые я видел на том же самом месте пять дней назад.
Лили здесь.
— Который сейчас час? — спрашиваю я своего отца.
Он проверяет свой телефон и говорит:
— 5:42, а что?
— Разрешишь быстренько с кое-кем поздороваться?
Я наблюдаю, как мой отец осматривает арену, пытаясь найти того, с кем я хочу поздороваться. Когда он, наконец, замечает Лили, он усмехается, затем осматривает её с ног до головы.
— Ты уверен, что хочешь поздороваться с ней в таком наряде?
— Лили видала деньки и похуже, — говорю я, умоляюще глядя на него. Если они работают на Эйру, то должны работать и на меня.
Спойлер: Они этого не делают.
— Прекрати строить щенячьи глазки, дитя, — смеётся он. — Ты хочешь стать профессионалом, Колин. Ты не можешь просто так покинуть лёд ради какой-то девчонки.
— Но она не просто какая-то девчонка, папа. — Это правда. Лили для меня не просто какая-то девочка. Она гораздо больше.
— У тебя две минуты.
Я не теряю ни секунды и сразу же качусь к выходу на другой стороне льда и бегу навстречу Лили. Набегу я снимаю перчатки. Эти перчатки не позволяют мне слишком много двигаться. Или я просто хочу почувствовать её кожу на своей. В любом случае, я не против пока их снять.
Кажется, она не замечает меня, пока я не оказываюсь прямо перед ней.
— Классный наряд, — фальшиво хвалит она, прикусывая нижнюю губу, чтобы сдержать смех. — Ты должен мне рубашку.
Я резко втягиваю воздух.
— Это твой?
И, наконец, из горла Лили вырывается слабый смешок. Она кивает.
— Аарон позвонил мне до этого и спросил, есть ли у меня укороченный топ, который мне не нравится.
— Предатель.
— Мне нравится. Это снаряжение тебе идёт.
— Даже сейчас?
— Разве ты не должен быть на льду? — спрашивает Лили. — Твои товарищи по команде пялятся.
— Ну и пусть. Мы же здесь не занимаемся какими-то запрещёнными делами.
— Что бы это могло быть?
Я не отвечаю. Вместо этого я смотрю на неё. Лили — такой человек, на которого я мог бы смотреть весь день и никогда при этом не заскучать. Она невероятно милая, но дело даже не в этом. Мне просто нравится смотреть на неё по некоторым причинам.
Я беру руки Лили в свои, поглаживая костяшки её пальцев. На них у неё несколько синяков. Интересно, откуда они у неё, но я не спрашиваю.
— Тебе не холодно? — её зелёные глаза пристально смотрят в мои. Она выглядит обеспокоенной за меня, и это заставляет моё сердце таять.
— Не так уж сильно. От прокатов по льду моё тело изрядно разогревается.
Она отвечает со вздохом.
— И то верно.
Я знаю, что Лили раньше занималась фигурным катанием. Но я не понимаю, почему она перестала, если ей всё ещё это нравится.
— Я должен выйти через полчаса. Мне нужно принять душ после тренировки, но я потороплюсь, обещаю.
— Тебе определённо нужно принять душ, мистер Вонючка.
— Я приму. Тренировка заканчивается через десять минут. Ты ведь подождёшь, пока я вернусь, верно?
— Нет.
Я приподнимаю брови. Она должна подождать меня, отказа я не приму. Лили отводит от меня взгляд, её глаза прикованы к моим товарищам по команде, которые, вероятно, прижались к стеклу, чтобы увидеть как можно больше. Любопытные задницы.
Я снимаю шлем, испытывая потребность поцеловать Лили в лоб. Это стало таким действием, которое мне нравится делать. По крайней мере, когда дело касается Лили.
— Колин! Тащи свою задницу обратно сюда! — я слышу, как мой отец кричит, но я пока отказываюсь обращать на него внимание.
— Ты это слышал, тупица? Твоё присутствие необходимо на льду, — говорит Лили.
— Очень жаль. Потому что я бы предпочёл бы быть здесь, с тобой.
Я кладу указательный палец ей под подбородок, упираясь в него большим пальцем, одновременно наклоняя её голову к себе. Я наклоняюсь и точно так же, как делал это раньше, оставляю медленный и нежный поцелуй на её лбу. Её кожа тёплая на моих губах, каким-то образом она наполняет моё тело таким количеством тепла, которого я никогда раньше не чувствовал.
Когда я отстраняюсь, то замечаю, что Лили прикусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку. Она с треском терпит неудачу.
Я провожу большим пальцем по её губам, освобождая нижнюю губу Лили от её зубов.
— Не прячь свою улыбку. Она слишком красивая, чтобы прятать её, — шепчу я.
— Ты должен идти. Тренер Картер разозлится.
— Он мой отец. Он в любом случае разозлится.
— Да, но это твоя территория, Колин. Твоё место здесь. На арене играют в хоккей. Ты ведь хочешь стать профессионалом, верно? — я киваю. — Так что ты должен пользоваться временем на льду, которое у тебя есть, и совершенствоваться.
— Ты хочешь сказать, что я плох в том, что делаю?
— Вовсе нет. Но всегда есть место для совершенствования, — мягко говорит она.
— СКАЗОЧНАЯ ПРИНЦЕССА! — кричит один из моих товарищей по команде. Скорее всего, Грей.
Лили смеётся.
— Мне нравится твоё новое прозвище.
— Моё новое прозвище — Крестная Фея. Я не приму никакого другого, — говорю я ей.
— Это ещё хуже.
Я беру в руки бутылку с водой Лили и делаю несколько глотков. Кажется, она не возражает против этого. Даже если она это сделает, мне будет всё равно.
— Не тогда, когда ты меня так называешь, — подмигиваю я ей и наклоняю её лицо в сторону. Теперь щека Лили обращена ко мне.
Я наклоняюсь ровно настолько, чтобы поцеловать её в щеку, но у Лили другие планы.
Мои губы в
