— Мне это не нужно. Я знаю тебя.
Ветер развевает волосы вокруг лица.
— Кто такой Арти? — спрашивает она, приглаживая растрепанные пряди за ухом.
Я достаю карточку из кармана и протягиваю ей.
— Артур Уолтен, спортивный агент. Walten Sports Management Group. — Она вопросительно смотрит вверх после того, как заканчивает читать.
— Агент моего отца.
— Ты идёшь на призыв?
— Нет. К большому разочарованию моего отца.
— Но Артур или Арти хочет представлять тебя? Итак, ты мог бы играть, но не хочешь. Почему? — Она изучает меня.
Я подхожу ближе и кладу руку ей на бедро. Она опускает взгляд туда, где мы связаны.
— Это не то, чего я хочу.
— Что ты хочешь? — Она смотрит на меня сквозь темные ресницы.
Вместо ответа я наклоняюсь и касаюсь ее губ своими. На кратчайшие мгновения она целует меня в ответ. Надежда и адреналин переполняют меня, а затем рушатся, когда она отступает и подносит руку ко рту.
— Прости, — быстро говорю я. “Блядь.”
— Все нормально. — Она прерывисто вздыхает. — Но мне пора идти. Спасибо за сегодняшний вечер.
И с этими словами она быстро уходит от меня.
“Блядь, блядь, блядь.”
Я считаю до пяти, обдумывая оба сценария: пойти за ней или оставить все как есть. Я знаю, куда меня это приведет, никуда, поэтому я бросаюсь за ней. — Вайолет, подожди.
Она разворачивается и отходит от входной двери. — Зачем ты это сделал?
— Поцеловал тебя?
— Нет. — Ее глаза наполняются слезами, но тело дрожит от гнева. Надежда на прогресс, которого, как мне казалось, мы достигли, быстро у меня украли. — Почему ты изменил мне в прошлом году? Я обдумывала это миллион раз, пытаясь найти подсказки, что все это было в моей голове, и на самом деле у нас не было той замечательной связи, которая, как я думала, была. Но сегодня вечером я почувствовала это и… — Она делает паузу, вздыхает и говорит тише. — Зачем ты это сделал?
— Не знаю, — говорю я честно. — Хотел бы я это сделать. Я потратил много времени, пытаясь вспомнить, что именно произошло.
Я не помню, чтобы тусовался с Бэйли той ночью, не говоря уже о том, чтобы пойти с ней домой. Я был без ума от Вайолет. Тем вечером я пошел на какой-то дурацкий аукцион свиданий, считая часы до того, как смогу уйти и навестить ее. Что, черт возьми, произошло за четыре часа между тем, как он был там, и появлением в комнате Вайолет с ее чертовой соседкой по комнате?
— Может быть, я просто слишком много выпил, может, она меня как-то обманула, но правда в том, что даже не важно, почему это произошло, потому что даже если бы я знал, я не могу ни взять это обратно, ни заставить тебя простить меня.
Я даже не уверен, что заслуживаю ее прощения. Нет, это не правда. Я “знаю”, что не заслуживаю этого. Вот почему я не давил сильнее. Что, если бы она простила меня, а потом я снова облажался бы?
Она медленно кивает, на ее лице отразилось смиренное разочарование.
— Это было не в твоей голове. Я никогда не встречал никого похожего на тебя и не испытывал к кому-то такой сильной тяги. — Я провожу рукой по груди. — Те недели, в которых мы говорили, наполнены одними из моих лучших воспоминаний. Во что бы ты ни хотела верить обо мне, знай, что это было не в твоей голове.
Мое внимание привлекает движение в переднем окне дома Вайолет. Далия, Джейн и Дейзи смотрят на нас из занавески.
Вайолет разворачивается, и они разбегаются.
— Я лучше пойду, — говорит она.
— Хорошо.
Я застыл, наблюдая, как она уходит.
— Эй, Ви?
Проходят две долгие секунды, прежде чем она оглядывается через плечо. — Ага?
— Я искренне сожалею о том, что я сделал с тобой. Ты этого не заслужила. Никто не знает, но особенно ты. Ты невероятна. — Я засовываю руки в карманы. — Я сожалею об этом каждую секунду каждого дня.
Ее подбородок слегка наклоняется.
— И, ну, спасибо, что пошла со мной сегодня вечером. С тобой там было гораздо меньше отстойно.
— Пожалуйста, Гэвин. — На этот раз она колеблется. — Увидимся позже.
19
ВАЙОЛЕТ
Профессор Ричардс смотрит на мой рисунок, а затем на платье. Ее рот поджат, а под нижней губой лежит идеально ухоженный палец. Выражение ее лица ничего не выдает, и если она в ближайшее время не заговорит, я сгорю.
— Мне нравится эта концепция, — наконец говорит она. — Это рискованно и смело. Две вещи, которые ты всегда делаешь хорошо, но я боюсь, что это не говорит мне о Пенелопе Харт. Там написано Вайолет Джонсон. Если бы она шла по красной дорожке или позировала для фотографии, это было бы нормально, но на сцене ее одежда должна продавать “ее”.
— В этом есть смысл, — говорю я, чувствуя, как страх скапливается у меня в животе.
Мы несколько минут обсуждаем различные варианты, чтобы сделать дизайн более функциональным, по сути смягчая все то, что мне в нем нравится.
— Отличная работа, — говорит она перед уходом. — Не могу дождаться, чтобы увидеть финальную часть.
Далия приходит, когда профессор Ричардс уходит.
Я открываю пустую страницу в альбоме для рисования, и ее лицо бледнеет. — Ты начинаешь сначала?
— Ага.
— Но твое платье великолепно.
— Это тоже “я”.
Она усмехается и кладет руку на бедро. — Ну, “ты” великолепна, как и это платье.
Я беру карандаш и стучу им по столу. — У нее есть точка зрения. Платье не должно отвлекать внимание от Пенелопы и ее текстов.
— Не будет. — Она защитно кладет обе руки на платье. — Девушка знает, как создать дизайнерское платье. Оно ее не поглотит. Если Джейн смогла это осуществить, то и Пенелопа сможет.
Это правда. Тем не менее, я волнуюсь, оглядывая комнату
