– А за что его так? Ты знаешь, кто наложил проклятие?
Белов покачал головой.
– Он не говорил. Я не спрашивал.
– Неужели не интересно? – не унималась Ева, потому что её саму от любопытства просто распирало.
– Ева, это личное, – скривился Белов. – Если бы он считал нужным, сам бы сказал. Мне кажется, с такими вопросами лезть, это не очень тактично… Давай не будем сплетничать про Эриха за его спиной. Интересно – спроси у него сама. Если это не страшная тайна, скажет.
Ева вздохнула, уставившись в кружку с кофе.
– Я как-то спросила… Он сказал, что меня это не касается.
– Значит, всё-таки тайна. Может, это из серии «меньше знаешь, крепче спишь»,а? Что там было в его жизни «до», кто его знает, – хмыкнул Алекс. – Ева, тогда забудь об этом и не ломай голову! Оно тебе зачем? Или ты как та самая первая Ева? Хочешь познать истину, даже если за это из рая могут пнуть…
– Хочу знать, кому доверяю свою жизнь… – нахмурилась Чернова. – Что в этом такого?
– Поверь, ему – можно, – уверенно заявил Белов. – За три года я ни разу не видел ситуаций, в которых Эрих бросил или подставил кого-то из своих людей.
Лёха забрал у неё пустую кружку и приглашающе кивнул:
– А теперь, давай заниматься! У меня идея возникла. Раз не работает техника «зеркало», давай-ка «невидимку» попробуем. Суть в том, что ты должна представить, будто тебя нет, ты невидима для мира…
– О! Слушай, я так раньше представляла, когда поздно вечером или ночью домой шла. Чтобы никто не пристал, я самой себе внушала, что я невидимая, или что я уже дома. Помогало!
***
– Давай! Не напрягайся так! Всё получится, – подбодрил Лёха. – Just do it![1]
– Легко сказать, – хмыкнула Ева. – Знать бы ещё, как сделать!
Алекс неожиданно взял её за плечи, склонился, заглянул в глаза. И Ева напряглась ещё сильнее, поймав себя на пугающей мысли, что он сейчас поцелует. Было очень на то похоже…
Но Белов просто сказал спокойно и уверенно:
– Ты знаешь это. Ты всё можешь! Всё. Поверь мне, малыш! Это у тебя в крови.
«Малыш»… Ева с детства ненавидела всякие дурацкие ласковые прозвища, всех этих: заек, мишек, рыбок, кисок, и прочего… И кого-то другого сейчас бы жёстко поставила на место. Но с его языка это сорвалось так естественно, забавно и нежно, что она только улыбнулась, вдохновлённая уверенностью своего наставника.
Как оказывается чертовски приятно, когда в тебя кто-то верит! Крылья вырастают моментально – прыгай смелее и взлетай!
Лёха мягко подтолкнул в спину, и она шагнула на квадратную площадку с датчиками. Вздохнула глубоко, расправила спину, словно готовилась к чему-то опасному, вроде прыжка с парашютом.
На самом деле, ведь ничего сложного… Леха всё очень подробно объяснил. Нужно просто представить себя невидимой.
Она, по сути, всю жизнь играла в эту игру. Никогда не рвалась на баррикады, не пробивалась в лидеры, не стремилась быть круче всех. Она старалась не отсвечивать и оставаться невидимкой: в школе, в институте, в компании, с родственниками, с соседями. Да всегда и везде! Быть удобной, быть послушной, тихой, незаметной, никого не напрягать. Да ещё в идеале так сделать, чтобы её саму поменьше трогали.
Может быть, просто потому что никто и никогда не сказал ей: «Ты всё можешь! Всё. Поверь мне, малыш!» Не хватило рядом такого ангела-вдохновителя.
А после того, как она вляпалась во всю эту спиритическую бесовщину и нашла спасение в религии, желание скрыться, спрятаться и стать незаметной пересилило все остальные.
И ведь ей удавалось! Столько лет она жила так, словно её и нет на свете.
Так почему же сейчас, когда это действительно важно и нужно, она не способна сделать такую простую вещь, как исчезнуть?
У Евы уже спина заныла от этих усилий, а толку по-прежнему никакого.
– Нет, так не пойдёт, – вздохнул Алекс, покачал головой, моментально оказавшись рядом. – Ну, ты чего такая напряжённая, Виталька? Я же тебя не бью и не кусаю. Не ругаю даже. Ты же учишься, это нормально, что не сразу получается. Расслабься! Иначе ничего не выйдет. Блин, ты даже в Башне Мертвецов такая не была. Я смотрел и думал, вот безбашенная, совсем не боится! – добавил он восхищенно. – А тут на тебя никто не нападёт. Ну, на крайняк, Эрих нам пати в Ирландии обломает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Думаешь? – тревожно вздохнула она.
– Нет, не думаю, – усмехнулся Белов. – Ну что он, совсем изверг, человека праздника лишать? Пообещал ведь. Шеф словами не разбрасывается. Мужик сказал – мужик сделал.
Лёха зашёл за спину, взял её за плечи.
– Так, расслабься! Ну, давай, спину не напрягай, опусти плечи, подыши…Подыши, ещё, глубже! А то я тебе сейчас массаж делать начну! – шутливо пригрозил он. – Можешь глаза прикрыть, если так проще…
Ева хихикнула смущенно, отстранившись от его горячего дыхания. Подумала мельком, что они сейчас напоминают знаменитую парочку из «Титаника», осталось раскинуть руки.
Напряжение от этих глупых мыслей, в самом деле, прошло. Но теперь думать о задаче было сложно по другой причине…
– Закрой глаза, представь вокруг свет! – завораживающе нашёптывал над ухом Алекс, щекоча её кожу дыханием, слегка поглаживая плечи, едва-едва касаясь, окутывая почти неуловимым тонким ароматом, который уже стал знакомым и любимым. – И ты тоже свет, ты растворяешься в нём. Становишься частью этих лучей. Никаких мыслей, никаких чувств, ты просто прозрачный свет, ты есть, но тебя нет…
– Алекс, – Ева дёрнулась, осознав, что ещё немного, и она просто не удержит в себе томный стон, так и рвущийся из взволнованно вздымавшейся груди, – ты меня так только отвлекаешь! Я всё поняла, спасибо. Сейчас всё получится. Точно.
– Хм, ладно, – выдохнул он несколько разочарованно.
Тёплые руки соскользнули с плеч, сразу стало как-то зябко и грустно. Уверенность Евы мгновенно дала трещину.
Лёха обернулся, уже шагнув за границу площадки, очерченную белым.
– Всё в порядке, надеюсь? Или… я что-то не то сделал?
«Родился красивым как божество!» – мысленно всхлипнула Ева.
В самом деле, это же издевательство! С такой улыбкой и фигурой надо сниматься где-нибудь в Голливуде, и по утрам небрежно кивать через забор постаревшему Брэду Питту, а не ловить по подворотням призраков и стрыг.
Ева закрыла глаза, как он учил. Вот так-то лучше. Думаем о деле – на мальчиков не отвлекаемся!
Свет вокруг, и она часть этого света. Прозрачная капля в океане. Дождинка, стремящаяся к земле с небес. Прикосновение ветра к волосам. Она часть мира, частица Творца. Она – воплощенное чудо, и любое чудо подвластно ей. Она часть мира, крохотная песчинка. Всё и ничто.
Вита ощутила, как растворяется, растекается, становясь частью Вселенной, прозрачной и легкой энергией, словно тело исчезло, превратившись в хаотичное облачко фотонов.
Пронзительно взвизгнули датчики.
Но она уже не обращала на это внимание, наслаждаясь новым ощущением невероятной лёгкости и истинной свободы. Это было такое блаженство, что Ева рассмеялась от переполнивших её эмоций.
– Святые ёжики! – долетело до неё.
Ева распахнула глаза. Лёха сполз по стеночке, вытаращив глаза. Она, испугавшись, метнулась к нему. Но парень продолжал смотреть на то место, где она находилась секунду назад. И лишь когда она склонилась к нему, вздрогнув и ахнув, повернулся к ней.
– Лёша, ты чего? Что с тобой?
Он тряхнул головой, спешно поднимаясь на ноги.
– Со мной… со мной-то ничего! А вот ты так больше не шути! – он всё ещё смотрел на неё ошалелыми глазами. – Фокусница, блин! Ты исчезла.
Вита передёрнула плечами.
– Ну и? Мы же этого и добивались…
– Нет, красота моя, ты не поняла, – развёл он руками. – Ты совсем исчезла. Реально. Ты должна была спрятаться, биополе прикрыть, «туман» создать, купол, зеркало, в конце концов. А ты исчезла. Исчезла полностью! Развоплотилась. Было тело, и нет.
– Разве человек может вот так… исчезнуть? – на смену сумасшедшей безбрежной радости внезапно пришёл леденящий страх.
