вдруг вбил себе в голову, что меня здесь, в Париже, быть не должно.
А должен я быть, как выяснилось… в стиральной машине!
Да, в той самой, откуда не так давно исчез, как мне казалось, раз и навсегда. Тем не менее, многочисленные поры в серебристой стенке барабана снова передо мной. Похоже, охранник, что засек меня тогда по камере, все это время не отлучался с поста и даже не отвлекался от монитора. И до сих пор несокрушимо уверен, что я внутри. Ну, а куда мне еще деться? Его логика держит меня на привязи к этому месту. Наверное, за тем и следит – хочет дождаться, когда выскочу. Такое вот реалити-шоу. Эксклюзивное, только для него одного… Дернул же меня тогда черт выскочить из машинки, надо было сразу в перемир!
Мысленную досаду прервали далеко не самым приятным способом: в утробу барабана влетел комок дурно пахнущей одежды.
– Мяяээуу!!!
Тело метнулось, как ужаленное, из стальной норы.
– Чтоб тебя, говнюк мохнатый!..
Сморщенный седой азиат упал на задницу, корзина с бельем выскользнула из рук, опрокинулась на пол. Тот такой гладкий, мне едва удалось затормозить, не врезаться в стиралку напротив. Лапы разъезжаются, как в мультике, осталось наложить каноничный для таких сцен перестук. Кое-как завершив вираж, я галопом пустился по коридору стиральных машин.
Одна пара ног, другая, третья… Оббегаю людей, словно деревья.
– Цзюань, смотри! Кофейный кот!
– Это к удаче…
– Каким ветром его сюда…
– Ха-ха, хотел постирать шубку!
Тип в брюках, с медицинской маской на лице и бейджем на рубашке скрючился в попытке меня схватить, но я запрыгнул на спину, перелетел турникет.
За ним оказалось фойе с терминалами оплаты, выдающими одноразовые пропуски. На экранах мелькают иероглифы. Азиаты с сумками и корзинами переговариваются меж собой, в меня тычут издали пальцы и подбородки, кто-то целится камерой телефона. Я снова перестал понимать чужую речь, но сейчас меня заботит не это.
Безлюдное место… Найти безлюдное место!
Прозрачные автоматические двери соизволили выпустить, только когда я набросился на стекло в прыжке. Наверное, фотоэлементы стоят ниже кошачьего роста.
Но на улице оказалось еще более людно, чем в прачечной!
Меня сразу затянул поток шагающих тел, пришлось влиться, чтобы не быть затоптанным. Азиаты, туристы, мопеды, лысые буддийские монахи в красных простынях… Моего проворства едва хватает, чтобы озираться и при этом избегать столкновений с ногами и колесами.
Муравейник, не иначе!
Люди кажутся живыми колоннами, а высоко над ними со всех сторон – зеркальные окна высоток, мерцают гигантские рекламные экраны, электронные вывески. Обычных плакатов тоже полно, на них доминирует красный цвет. Вообще здесь много красного. И все в иероглифах.
Отыскать в такой суете клочок пространства, свободный от чьих-то глаз, кажется задачей на грани. Я чуть не застыл в приступе панического отчаяния, но вовремя вспомнил… Карри говорила, что появиться в слишком людом месте столь же легко, как и в совершенно пустынном. И доказала сие на практике.
Смею надеяться, что к исчезновению это относится не в меньшей степени.
Приближаюсь к перекрестку…
Народу перед «зеброй» – как на митинге! И такой вот митинг на каждом из четырех углов дорожного узла. Как только машины и автобусы затормозят, вся эта масса хлынет, волна на волну, и останется только удивляться, что не сбивают друг друга, как кегли…
– Ма, там котя! – детский голос.
– Не вертись…
Пробираюсь в самую гущу ног.
Вот здесь и впрямь реальные шансы быть задавленным. Но придется рискнуть. Зато между фигурами так тесно, что вниз почти никто не смотрит. Никаких «Ма, там котя!» и прочих знаков внимания. Каждый дышит другому в затылок, посматривает на светофор, листает ленту соцсети в гаджете. Сколько секунд осталось до зеленого, уже не видно. Но магистраль еще гудит. Лучше успеть до того, как лес ног придет в движение.
Под шум автомобилей я закрыл глаза.
Карри… Изумрудные глаза, веснушки, призрачная маска с каймой янтарных камушков, зеленое одеяние восточной принцессы, жилки на «листьях» ногтей… Пытаюсь воскресить весь образ сразу, а не отдельные элементы… Ну же, Карри! Где ты?!
Меня сжало со всех сторон, будто тисками!
«Не успел!» – подумал я и приготовился к хрусту костей.
Но неприятное чувство вспыхнуло лишь на миг. Я по-прежнему в чем-то тесном, но оно не давит, только ограничивает пространство. Как мешок. Все еще шумят машины…
Вернее, машина. Одна!
Моя голова, наконец, смогла высунуться из таинственных тисков. Это оказался не мешок, а рюкзак. На заднем сиденье автомобиля с открытым верхом. В морду ударил ветер, уши прижались к голове, я невольно сощурился. Машина несется по широченной стреле автобана, слева и справа простираются каменно-песчаные пустоши с пучками блеклой травой, корявыми деревьями, кактусами и скалистым горизонтом.
За рулем девушка в черных очках, голова повязана зеленым платком, его края обвивают шею и развеваются на скорости, шелковое знамя то и дело задевает мои усы. Ногти на руле тоже зеленые, но без узоров. Я не решился заглянуть в зеркало заднего вида, не хватало еще, чтобы девушка, увидев меня, от неожиданности устроила аварию. Дождался, когда чуть повернула голову вбок...
Нет, не Карри. Профиль другой.
Впрочем, было ясно с самого начала, но надежда и вправду имеет нелепое свойство барахтаться даже в очевидно безнадежных случаях.
Сверху сквозь гул мотора и ветра прорвался орлиный клекот. Хищная птица кружит над прериями тенью на фоне слепящего солнца…
Отчаяние вспороло грудь вместе с этим криком, но вместо уныния пришла злость. Я никогда прежде не хотел отыскать кого-либо так сильно, как сейчас, а перемир, сволочь, швыряет меня по всему свету, как мячик для пинг-понга, словно издевается. Словно я для него – игрушка!
Я нырнул обратно во тьму рюкзака, будто в прорубь.
Карри! А ну живо доставь меня к ней!
В нос хлынули запахи кормов для животных. Я очутился в пластиковой камере с решеткой-дверцей. На полке зоомагазина, среди других переносок: пластмассовых, тряпичных, плетеных. Моя на самой верней полке, отсюда вид на кассу. Там оплачивает товар женщина в традиционном ближневосточном наряде зеленого цвета, волосы и тело закрыты, видно только лицо. Разумеется, это и близко не та, кого ищу, и по возрасту, и по цвету кожи.
Зато на Карри очень похожа продавщица. Рыжее каре, веснушки, зеленые ногти…
– Хорошего дня, приходите к нам еще!
Даже голос такой же звонкий, веселый. Сердце защемило. Я был близок к искушению убедить себя, что это и есть она, ну подумаешь, чуть-чуть другая… Но
