с ней хотя бы в мыслях…
Воображение пеленает мечтой, будто я все еще у нее на руках, шею и макушку почесывают расписные ноготки цвета листьев. Карри несет меня сквозь огни ночного базара, в зеленых тканях, будто персидская царевна. То и дело задираю голову, что-то спрашиваю, а она отвечает, игриво и звонко, и голосу вторит звон янтарных кристалликов на полупрозрачном шелке, сквозь который проглядывает улыбка. Хочется забраться ей на грудь, слизать с лица веснушки, как хлебные крошки, потеребить непослушные рыжие локоны, сбежавшие из-под платка, заглянуть в глаза, что стали оправой двум чудесным изумрудам. Вдохнуть ее запах…
– Гляньте-ка, верный раб нашел-таки дорогу к хозяйке!
Я вздрогнул и открыл глаза. Меньше всего ожидал услышать этот хриплый женский голос. Тем не менее, не узнать было невозможно.
И только сейчас почувствовал, что моя мокрая шкура и впрямь греется в чьих-то объятиях. Не прошло и секунды, а я, обернув голову, уже взираю вверх.
– Карри! – вырвалось из меня.
– Риф?
Она удивлена не меньше. Кажется, впервые назвала меня по имени. Смотрит внимательно и так непривычно серьезно, как никогда раньше… И все же на губах появилась улыбка.
Рядом с Карри другая женщина. Хиджаб черный, как нефть, и закрывает лицо полностью, можно увидеть лишь глаза через узкие кирпичики прорезей… Женщина в черном ведет Карри под локоть, словно закадычную подружку. Мы движемся сквозь шумную толпу на знакомой мне рыночной площади, здесь по-прежнему ночь и буйство красок в теплом свете фонарей, гомон под мелодию дудки, запахи пряностей…
Карри держит меня на руках, а я различаю меж складок двух одеяний, зеленого и черного, блеск кинжала. Как и голос его владелицы, я не спутаю форму этого клинка ни с каким другим оружием. Рукоять стиснута смуглыми пальцами, стальной клюв упирается в бок Карри.
Я зашипел.
– Без резких движений котик, – осадила Блика. – Не то твоя любимая хозяйка сдохнет чуть раньше, чем ей суждено. А ты, рыжая дрянь, тоже не дергайся. Идем тихо…
Глава 14. Рядом
Не особо слежу, куда держим путь. Больше заботит кинжал, уткнувшийся Карри под ребра. Все, на что хватило моего внутреннего навигатора, это понять, что мы ушли с базарной площади, миновали какое-то число поворотов в лабиринте палаток и магазинов. Иногда к нам приставали с призывом что-то купить, но мы шли мимо, будто в упор никого не замечали. На особо настырных женщина в черном бросала взгляд, и те отстранялись, как от пламени, хватаясь за висок, сердце или иную часть тела. А один встречный мотоцикл, объезжая нас, чуть не снес шеренгу высоких расписных ваз, выставленных на продажу.
Когда на очередной улице вдруг оказалось темно и безлюдно, перед нами в одной из шершавых стен возникла массивная деревянная арка двери.
– Будь добра, постучи три раза, – произнесла Блика.
– А ты что, устала? – отозвалась Карри холодной насмешкой.
– Руки заняты.
Их сцепленные локти напряглись, будто звенья цепи, которую тянут за оба конца. Клинок чуть сдвинулся в сторону Карри, мышцы на ее лице дернулись, онемели в гримасе, девушка зажмурилась. Мой хвост заметался, как плетка, пасть обнажила клыки, я готов броситься прямо в черную маску, выцарапать Блике глаза, но руки Карри сжались вокруг меня чуть сильнее, ладонь начала гладить.
Зеленая ткань в том месте, куда уткнулся стальной клюв, потемнела и прилипла к телу, на острие появились мазки. С трудом удается держать себя в лапах, глядя на это, но Карри ласкает мне макушку и спину спокойно, жар ладоней пронизывает шерсть… В какой-то момент до меня дошло, что я сухой. Причем уже давно. А ведь после купания в реке был как половая тряпка.
– Живее, – процедила Блика.
Наконец, ладонь с моей головы плавно взлетела, пальцы сжались в кулачок, костяшки громко и с промежутками стукнули по двери трижды.
По ту сторону глухо щелкнуло, и тяжелые створки со скрипом поплыли внутрь. Мои усы выгнулись в сторону арки, воздух с улицы затягивает в темную глубину каменной глотки…
В сумраке возвышается силуэт.
Кот меня подери! Настоящий гигант!
Выше Блики и Карри, как минимум, на голову, а то и на две. Плечи едва умещаются в проход. Под черной подпоясанной одеждой, похожей на сутану монаха, чувствуется гора мышц, способная перевернуть грузовик на полном ходу. Такая громада всяких там бойцов ММА может подымать за шкирку, как котят, и швырять одной левой… Края капюшона очень длинные, не понимаю, как он может что-то видеть, кроме земли под ногами? Кистей тоже не видно, скрыты за створками, великан держит их, расставив руки в стороны.
Треугольники широких рукавов, наконец, качнулись, полы сутаны прошуршали по брусчатке, привратник отступил к стене справа.
Мы вошли.
Дверь за нами закрылась, и я ощутил тяжелую поступь того, кто идет следом, каждый его шаг отдается вибрацией в моем теле. Гигант и женщина в черном ведут нас по мощеной дорожке темного коридора. К еще одной арке, только вместо деревянных створок там просвечивает пара занавесок.
– Риф, тебе нужно бежать, – прошептала Карри мне на ухо.
Я запротестовал:
– Я тебя не брошу!
– Не играй в героя, Риф.
– Это не игра! Карри, я чуть не свихнулся, пока тебя искал… И нашел не для того, чтобы отдать этой маньячке на казнь!
– За меня не бойся. Я…
– Хватит ворковать, голубки! – громко оборвала Блика.
Занавески пропустили, и мы оказались в удивительном месте.
Внутренний двор трехэтажного дома с открытым верхом. Пахнет свежестью, цветочной пыльцой… В черном квадрате ночного неба над нашими головами сияют звезды. Ниже, в мягком оранжевом свете лампад отсвечивают перила двух верхних этажей. А прямо перед нами – рельефная колонна фонтана. Три широкие струи плещутся в круглом каменном бассейне. Вокруг фонтана скамейки и качели. К нему ведет дорожка, по которой движемся мы, и еще три такие же дорожки с других сторон здания. По углам какие-то пальмы, папоротники и прочие джунгли, щебечут неизвестные мне птицы с фантастическим оперением.
При других обстоятельствах я бы по достоинству оценил здешнюю красоту, но сейчас, мягко говоря, не до того.
Блика перехватила Карри за плечи, толкнула вперед, та вскрикнула, пролетела пару метров, ей пришлось выпустить меня, чтобы успеть упасть на четвереньки, едва не ударилась головой о стенку фонтана, а я чуть не бултыхнулся в воду, когти удержали на мокрых плитах широкого мраморного обода.
Гигант остался поодаль, в арке
