буду говорить. У тебя четверть века за спиной. Не девочка уже. Счастливо!
И ушёл. Не поцеловал. Не обернулся.
И только в самолёте до её затуманенного сознания стало доходить: "Человек родину защищает, жизнью рискует. " Какая ты, Елена свет Ивановна, полная дура!? И каждый вечер, и каждое утро потом она, комсомолка, спортсменка, атеистка, будет молиться за Сергея и Виктора. Алиция научит.
Италия встретила их пасмурно. Но Витторио и Алиция были в отличном расположении духа. И пытались заразить своим настроением и сеньориту Ленусью. Всю дорогу от Рима до Милана шёл дождь. Вит пытался что-то показывать и рассказывать, но скоро сдался. И всучил Лене два словаря, русско-итальянский и итальяно-русский, сказал: "Учи, буду подверять ( т.е. проверять)" . Засопел. Алиция подвалилась к нему, уютно устроившись под рукой.
Елене хотелось рыдать, колотить руками какую-нибудь грушу для битья, на худой конец просто помереть прямо здесь, вдали от родины. Ещё и двух суток не прошло с момента расставания, а её выворачивает наизнанку от тоски и ужаса. От тоски по нему, по Серёжке, и ужаса за его, серёжкину, жизнь. Весь полёт прошёл в полном молчании. Конечно, итальянцы поняли, что что-то не так. Но спрашивать не стали, ждали, когда Елена им сама расскажет, если посчитает нужным. И Италия плакала дождём, сочувствуя ей.
Доехали, устроились, поели-попили, повалились спать.
Проснулись поздно. Дождь всё ещё лупил по окнам. Алиция и Елена, спавшие в разных комнатах, увидели друг друга через открытую дверь. И разулыбались. У каждой перед носом стоял маленький столик с чашечкой кофе, шоколадкой и вкуснопахнущей булочкой. И с довольно улыбающимся Витторио. Это было так чудесно, так нужно в тот момент. Почти дома.
Весь день разрабатывался план дальнейших действий. Елена даже немного отвлеклась от своих нелёгких мыслей. Но вечером, за ужином, Вит не выдержал, и буквально, вопрос за вопросом, выведал суть происходящего с ней.
– Мы так и думать… Мы так и думать… – причитал Вит. А Алиция гладила её по руке и говорила: "Сердце подойдёт", имея в виду "сердце подскажет."
Началась ленкина итальянская жизнь. Поначалу было очень много работы в новой студии, названной "Витали" по первым буквам имён – Вит -торио и Али- ция. Там даже у неё был свой уголок. Елена видела город только из окна машины, от дома до работы, и назад. У них не было времени даже просто погулять. Выставка " История русского костюма", о которой Вит мечтал несколько лет, и где она пригодилась как никто другой, должна была открыться в Венеции. И это очень осложняло весь процесс подготовки. Последние дни почти не спали. А первые дни в городе на воде не спали совсем. И уже перед самым открытием Витторио заставил всех пораньше лечь, чтобы они хоть как-то выглядели. А то посетители перепугаются и разбегутся.
В доме было сыро. И от этого неуютно. Елена вышла на балкончик, нависающий над водой. И отправила во Вселенную послание своему Серёжке, мысленно помолясь за него. Она представила его спящим в какой-то палатке, всё время ей виделся рядом с ним автомат. И её "послание", как облако, окутывает его с ног до головы, защищает от всего враждебного. Только будь жив, Серёжа!
Выставка прошла хорошо. Вит был немного недоволен посещаемостью. Но когда о нём и его выставке написали в газете, "отправился" на вершину блаженства. И, наконец, устроил обалденную экскурсию по Венеции.
Вернувшись в Милан, они сразу окунулись в работу. Витторио фонтанировал идеями. И вся дружная компания помогала ему всеми силами.
А когда Елена поняла, что ждёт ребёнка, предела счастью не было конца. Она уже жила у мамы Алиции, Софи. Та позвала её, потому что скучала одна. А Алиция никак не дарит ей внука. А с Леной она будет заниматься итальянским, и дело пойдёт быстрее. И так получилось, что первой о беременности узнала именно она. И именно она первые месяцы будет рядом с малышом и станет его крёстной, самой настоящей. Софи будет присылать ему подарки, приезжать в гости, забирать его летом на отдых на море и много чего ещё. А пока она заставляла Лену есть кашу, а не пиццу, которую сама же и готовила мастерски.
Витторио, конечно, был рад, но, пряча глаза спросил: "Ты теперь уедешь?"
– Я же не больная, а беременная. Вполне функциональная. Работать могу теперь за двоих.
Он расцвёл. Помчался в магазин. Притащил бутылки с водой, фрукты, какие-то молочные продукты, соки. Всем объявил, что это для Ленусьи.
А Ленусья совершенно растерялась. Действительно, когда она уедет? А как же учёба, которая ещё и не началась? И, главное, Серёжа. Связи с ним нет. Да и зачем волновать, пусть спокойно заканчивает своё "начатое". И вообще не надо никого волновать. Она здесь, они там. Ни маму, ни папу не выпустят, это точно. И Елена, кое-как объяснив своим итальянским друзьям, взяла с них слово никому не сообщать. А иначе дружба врозь!
Но мама всё узнала. Не от неё и не от них. И всю оставшуюся жизнь не могла простить. Она позвонила и сухим голосом спросила.
– Когда мы должны были узнать о твоём интересном положении? В следующей жизни? Ты совсем ополоумела, дочь. Я боюсь даже подумать, какая реакция будет у Вани. Надеюсь, на наши похороны ты соизволишь пожаловать. А уж о том, увидим ли мы внука или внучку, язык не поворачивается спросить. Мы получили контейнер из Владивостока. Твой муж прислал твои шмотки и письмо. В нём он сообщает, что беременна ты не от него, поэтому он разводится с тобой. Вот так твоя мать и узнала твою тайну.
И отключилась. И только через месяц Елене удалось вымолить у неё прощения. Она тоже получила официальное извещение о разводе. Как законопослушный гражданин посещала посольство каждую неделю. А они послали запрос мужу беременной женщины, почему он её не забирает. Вот так и Борисов узнал. Поводов для высылки не было, Елена ничего не нарушала. И уже слушала лекции, оплаченные валютой. Нашей стране нужны были специалисты, за которых самой стране не надо было платить. И будущую мать оставили в покое. Но покоя не было. Полгода прошло… Витторио обещал отпустить её, когда Сергей вернётся.
– Мы встретимся, поговорим и решим, что делать дальше. – Уговаривала Ленусья Вита. – Я вернусь, не брошу дело на полпути. Серёжа поймёт. Мы что-нибудь придумаем.
Витторио только кивал головой.
Ходила Лена хорошо. Чувствовала себя великолепно. Софи была начеку. Еда, работа, учёба, отдых – всё по расписанию. Кроме
