Моему возмущению не было предела. Вот ведь мерзкий мальчишка! Решил таким образом мне отомстить?
Нехорошо прищурившись, я принялась оглядывать присутствующих в зале мужчин, ища средство для собственной мести. Герцогов я, разумеется, отмела сразу, короля и принца тоже. Не так чтобы я была неспособна на интрижку с мужчиной такого уровня. Но я достаточно умна, чтобы не использовать подобных людей в качестве слепого орудия в собственной игре.
Мой взгляд остановился на маркизе Рагийском. Хм, а ведь это мысль. И как вы отнесётесь, лорд Монтерей, если через десять минут я стану не менее страстно целоваться с первой шпагой королевства?
Впрочем, от этой затеи я отказалась достаточно быстро. Не стоит разжигать лишние страсти там, где это может закончиться плохо.
Задумчиво мотнув головой, я задержала взгляд на оказавшемся в поле зрения Армане. Губы стали сами собой расползаться в торжествующей улыбке. Действительно, зачем ходить так далеко, когда рядом находится мой собственный законный супруг?
Я нежно улыбнулась Арман. Он пока ещё не понял и ответил мне тёплой улыбкой. Я положила руки ему на шею и притянула к себе, прежде чем он успеет понять, что происходит.
Наши губы соприкоснулись. Теперь Арман понял и даже попытался отстраниться, но было поздно: мои руки держали крепко. А губы были очень настойчивы. Несколько секунд спустя Арман снова попробовал высвободиться, и снова безуспешно. Конечно, он обладал для этого достаточной физической силой, однако полноценно сопротивляться не позволяла ситуация. Не кричать же при всём честном народе, что собственная супруга пытается совершить над ним насилие! Я же совершенно беззастенчиво пользовалась ситуацией.
— Аделина, что ты вытворяешь? — прошипел Арман, когда я всё‑таки отпустила его для короткой передышки.
Точнее, позволила слегка отстраниться. Но мои пальчики по — прежнему крепко держали его шею.
— Просто не дёргайся, — тихо ответила я сквозь зубы. — Не то будет больно. И не размахивай руками. Лучше положи их мне на талию.
— Да что на тебя нашло, чёрт побери?! — всё так же шёпотом спросил Арман.
— Изображаю любящую жену, — съязвила я. — А ты не мешай мне добросовестно выполнять свою работу!
После чего я вторично поцеловала 'супруга'. Он всё ещё дёргался, но уже совсем чуть — чуть. Не то смирился со своей участью, не то просто слишком долго оставался без воздуха… На всякий случай я поспешила отстраниться.
Я ожидала новой волны возмущения, но вместо этого Арман на удивление спокойно осведомился:
— А на кого это ты так старательно не смотришь?
И обернулся, проверяя свою догадку.
— Ага, — удовлетворённо кивнул он, вновь поворачиваясь к Рэму и Эстаре спиной. — Ну, всё понятно. Нет, в целом я, конечно, не против помочь напарнице, но ты хоть понимаешь, что об этом может узнать Лидия?
— Лидии здесь нет, — спокойно ответила я. — А сплетничать о том, что муж целовался с собственной женой, никто не станет. Для сплетни это слишком скучно. Но в самом крайнем случае я беру разговор с Лидией на себя. Скажу, что тебе было противно, и ты всячески отбивался.
— Она молода, но совсем не глупа. Так что не переусердствуй.
— Не буду.
И я снова поцеловала его, демонстрируя, что усердствовать намерена совершенно в другой сфере.
— А что это ты такая довольная? — подозрительно поинтересовался в скором времени Арман. — Что, поняла, что я целуюсь гораздо лучше Монтерея?
Я, усмехнувшись, промолчала. Причина моего довольства заключалась в крайне сердитом взгляде чьих‑то зелёных глаз, который мне только что удалось перехватить.
Вскоре мы снова заняли свои места за столом. Рэм проводил Эстару к её стулу, поцеловал руку и лишь после этого направился к принцу, по правую руку от которого сидел. Я расценила как собственное преимущество тот факт, что и за столом продолжала сидеть рядом с Арманом.
Зазвенела передвигаемая посуда; лакеи засуетились, обслуживая ужинающих. Вновь полился спокойный, ничего не значащий разговор…
— А — а! Чёрт!
Громкий возглас Рикардо разорвал сонливую неспешность трапезы. Одновременно послышался звук падающего предмета. Король вскочил на ноги. Это заставило подняться и всех остальных. Послышались причитания и удивлённые восклицания тех, кто стоял поблизости.
Мы с Арманом не были в их числе, поэтому мне пришлось как следует вытянуть шею, чтобы наконец увидеть, что произошло.
— Всё в порядке! Ерунда.
Раздражённый голос принца достиг моих ушей как раз в тот момент, когда я сумела разглядеть кровь, стекающую по его руке. Видимо, поранена была ладонь, но кровотечение оказалось сильным, так что теперь тёмно — алая жидкость окрасила рукав и капала на скатерть и пол. Вокруг Рикардо началось столпотворение: к нему сбежались гости, охранники и лакеи с чистыми тряпицами.
Тем временем Рэм присел на корточки и поднял с пола какой‑то предмет — как я заподозрила, тот самый, что недавно упал с таким громким звоном. Брови выпрямившегося миньона поползли вверх; рассмотрев находку, он передал её кардиналу. В этот момент и я сумела её разглядеть. Это был предмет, напоминавший столовый нож, какие лежали справа от каждой тарелки. Вот только по сути это было голое лезвие без ручки, к тому же обоюдоострое. Похоже, кто‑то заменил на него обычный нож из прибора принца. Рикардо же взялся за нож, практически не глядя, и в результате предсказуемо поранился. Я нахмурилась. И для чего всё это было нужно?
— Прекратить панику.
Кардинал и не думал кричать, но его властный голос разом оборвал все прочие звуки. Даже король, подошедший к сыну, на миг замер, подчиняясь этому оклику, и лишь потом вспомнил, что кардинал приказывал никак не ему. Официально слова кардинала были обращены исключительно к слугам. Но, полагаю, в действительности они касались решительно всех присутствующих, не считая самого Рикардо и Боливера.
— Гратен! — Уже знакомый мне человек кардинала мгновенно выступил откуда‑то из тени. — Материалы для перевязки принесёшь лично ты. Пусть сюда немедленно прибудут лекарь и королевский маг. Рядом с принцем останутся начальник охраны и камердинер. Остальные слуги вернутся к своим делам.
Распоряжения кардинала были выполнены неукоснительно. Гостей пока не просили разойтись, но продолжать ужин, понятное дело, никто и не думал. Постепенно приглашённые снова разговорились и, что характерно, на сей раз значительно более оживлённо.
— Что это за глупые шутки?
Хотя герцог Монварод пытался говорить не слишком громко, его зычный голос услышали все.
— Не глупые, а опасные, — возразил Отарийский.
