Распоряжения кардинала были выполнены неукоснительно. Гостей пока не просили разойтись, но продолжать ужин, понятное дело, никто и не думал. Постепенно приглашённые снова разговорились и, что характерно, на сей раз значительно более оживлённо.
— Что это за глупые шутки?
Хотя герцог Монварод пытался говорить не слишком громко, его зычный голос услышали все.
— Не глупые, а опасные, — возразил Отарийский.
— Если мы стали свидетелями чьей‑то попытки пошутить, то у этого человека определённо отсутствуют мозги, — поморщился маркиз Рагийский.
Я слушала эту дискуссию краем уха. Нахмуренный взгляд кочевал с расположившегося на кушетке принца и колдовавшего над ним лекаря на кардинала, по — прежнему осторожно вертевшего в руках своеобразный нож. На шутку произошедшее действительно тянет с трудом. Но в чём смысл подмены ножа? Зарезать человека таким образом точно невозможно. Отравление? Лезвие смазано ядом? Именно этого больше всего опасался король и преданные принцу люди. И именно эту гипотезу проверял сейчас лекарь, равно как и королевский маг, которого вызвали на случай, если яд был изготовлен с применением чар.
А если всё‑таки не яд, что тогда? Попытка покалечить принцу руку? Я сама же поморщилась от несостоятельности собственной версии. Запугивание? Возможно, хотя и в этом случае… Способ выбран какой‑то уж очень странный.
— Господа, я сожалею, но ужин придётся прервать.
Король говорил быстро и недовольно, словно его раздражала необходимость высказывать прописные истины. Не будь в зале герцогов, он точно не стал бы разводить церемонии, но в данном случае гости оказались слишком высокопоставленными, чтобы выставить их за дверь посредством подчинённых вроде церемониймейстера.
Впрочем, гости были достаточно умны, чтобы им не понадобился повторный намёк. Все достаточно быстро разошлись. Рагийский напоследок порекомендовал Рикардо средство, хорошо останавливающее кровотечение. Герцоги пожелали принцу скорейшего выздоровления. Остальные ушли, ничего не говоря, как от них и ожидалось. В том числе и мы с Арманом. Рэм и Велеско остались при Рикардо.
Весть о случившемся быстро распространилась по дворцу. А вскоре за ней последовала и следующая новость: никакой яд ни в организме принца, ни на лезвии обнаружен не был.
Глава 8
Было, должно быть, около двух часов ночи. Я мирно спала в своей дамской постели, обхватив руками и прижав к себе одну из многочисленных подушек, как прижимала в детстве игрушечного зайчика.
Идиллия была самым беспардонным образом нарушена, когда некто резко стянул с меня одеяло. В следующую секунду всё тот же некто склонился надо мной, и его губы накрыли мои в отнюдь не целомудренном поцелуе.
Я не спешила его отталкивать по той единственной причине, что ощущения были довольно‑таки приятными. Так, ну и кто это соизволил ко мне пожаловать? Легче всего это было бы сделать Арману. Неужто дипломату так понравились мои вчерашние ласки, что он решил пересмотреть свои приоритеты? Но нет, кажется, эти губы и руки уже были мне знакомы, и принадлежали они отнюдь не Арману.
Едва Рэм прервал поцелуй, я с силой оттолкнула его и села на кровати, кутаясь в одеяло.
— С ума сошёл? — возмущённо прошептала я. — В соседней комнате спит мой муж! А если он услышит? Тебя совсем не беспокоят подобные мелочи?
— Вот именно: в соседней комнате твой муж, — сладким голосом напомнил Рэм. Миньон снова приблизился к кровати и, поставив на неё одно колено, явно намеревался возобновить свои действия. — Поэтому тебе лучше вести себя тихо.
Губы Рэма снова приблизились к моим, но на сей раз я оборвала поцелуй прежде, чем он успел толком начаться.
— Такой шантаж уже был, — сердито напомнила я. — Ты повторяешься.
— Тогда речь шла о платье, — уточнил он.
— Никакой разницы.
Я снова оттолкнула его от кровати.
— Ну ладно, прости. — Рэм огляделся (света было мало, но наши глаза успели привыкнуть к темноте) и сел на стул. — Я не хотел тебя обидеть. И действовал тихо, твой муж ничего не узнает.
— Как ты вообще сюда проник?
Он бросил взгляд на открытое окно. Отлично. Сначала садовники, теперь миньоны. Чего ожидать завтра? Может, принца или, например, короля?
— А что, леди Эстары тебе не хватило? — едко осведомилась я.
Рэм поморщился.
— Не было у меня ничего с леди Эстарой.
— Неужели? — фыркнула я.
— Представь себе.
Я снова посмотрела на окно. Тонкая занавеска покачивалась на ветру, то открывая, но снова пряча яркие огоньки звёзд. Снизу донеслось поскрипывание гравия — кто‑то шагал по дорожке. Скорее всего, стражник, делающий обход территории.
— Ты ненормальный, — констатировала я. — Вот так ворваться к замужней женщине! А если бы тебя кто‑то увидел? А если у моего мужа бессонница?
— Я ведь уже извинился, — хмуро напомнил Рэм. — Знаю, этот поступок немного за гранью. Но, чёрт возьми, — он продолжал говорить тихо, но от того не менее эмоционально, — каково мне, по — твоему, знать, что он всё время находится здесь, в одних покоях с тобой? Если бы я был на его месте, то уж точно не проводил бы ночи напролёт в соседней комнате. И не давал бы тебе спокойно спать.
Я отвернулась, пряча улыбку. Пожалуй, эти слова заслуживали поощрения.
— И что бы ты делал всю ночь? — игриво спросила я.
— Уж точно нашёл бы что, — огрызнулся он.
— Покажешь?
До кровати он добрался в одно мгновение.
На то, чтобы стянуть через голову мою камизу, времени почти не ушло. Рэм, в отличие от меня, был одет, как положено, поэтому им пришлось заниматься дольше. Я нетерпеливо стянула с него рубашку, пока сам он избавлялся от брюк. Воспоминание о порывисто произнесённых словах Рэма, выдававших чувство, чрезвычайно похожее на ревность, то и дело вызывали улыбку у меня на губах. В этот раз я с чувством ответила на его поцелуй, увлекая любовника за собой на постель. Его руки и губы пробежались по моему телу в горячей, но короткой прелюдии.
Я вдруг подумала: а что будет, если в спальню и правда войдёт Арман? Кажется, я не запирала дверь на замок… Мысль о такой возможности заставила меня слегка напрячься, и, что удивительно, Рэм это почувствовал. Его поглаживания стали более мягкими, словно успокаивающими, а поцелуи — нежными и почти невесомыми. И я послала всё к чертям. В конце‑то концов, нечего шастать по спальням посторонних женщин по ночам под тем единственным предлогом, что они, видите ли, исполняют роль вашей супруги. Да и потом, возможность появления Армана в самый неподходящий момент приятно горячила кровь. Придавала ситуации перчинку. А в скором времени действия Рэма заставили меня окончательно забыть об остальных мужчинах, да и вообще об окружающем мире.
