Читаем без скачивания Ночь без конца - Ричард Лаймон

«Но тебе лучше покинуть этот мир, Саймон».

И никакими слезами его не разжалобить. Плевать, что мы дружили с пеленок. Ничего не имеет значения, кроме того, что я упустил свидетелей и они о нас рассказали.

Нет, я не в силах сделать этот звонок. По крайней мере не сейчас.

Если говорить правду, то сейчас вовсе не хочется ничего делать. Хочу просто вот так сидеть и говорить, и ничего больше.

Может, удастся использовать пленки для шантажа.

Я уже назвал поименно всех членов, так что с этим разобрались. Теперь очередь дошла до настоящих изюминок, подлинно обличительного материала, в который копы могли бы вцепиться зубами, если когда-нибудь им попадут в руки эти пленки.

Так что начнем с самого начала. С самого первого убийства.

Глава 20

Первое убийство не было преднамеренным.

Это произошло, когда мы еще учились в предпоследнем классе средней школы, примерно двенадцать лет назад. Томми, я, Ковбой и Брайан — все мы учились в восьмом классе и были неразлучными друзьями.

Фамилия у Брайана была Фишер, поэтому мы дразнили его Пескарем. Из-за фамилии и роста. Он был маленьким и сухоньким, таким и остался.

И тем не менее он по уши втюрился в Дениз Деннисон. Нетрудно понять почему. Она была такая красивая, что больно было смотреть: золотистые волосы, кожа — как мед, глаза — как небо в жаркое летнее утро. Если этого вам недостаточно, могу добавить, что у нее были огромные сиськи и она никогда не носила бюстгальтера. Так что время от времени на них можно было полюбоваться — когда она наклонялась.

Подозреваю, что все мы были от нее без ума.

Но были не настолько глупы, чтобы не понять — у нас нет ни малейшего шанса. Но только не Пескарь.

Он был, есть и всегда будет занудой, тупицей, слюнтяем и безнадежным оптимистом. Другими словами, настоящим неудачником.

— Кажется, я ей нравлюсь, — заявил он однажды после школы.

— Гонишь, — не поверил я.

— Чему тут нравиться, — добавил Томми.

— Неужели твои льняные кудри? — сострил Ковбой. Нам всегда нравилось поострить насчет волос Пескаря. Он отпустил их до плеч — не очень красиво, когда ты тринадцатилетний сосунок. Думал, длинные патлы придадут ему бунтарский вид, но этого не произошло. Напротив, он выглядел с ними просто расхлябанно, и все на него смотрели как на конченого недоумка.

Помню, я еще сказал, чтобы он пригласил Дениз на свидание — заплести ему косички.

— А я как раз и собираюсь позвать ее, — признался он.

— Не теряй времени, — посоветовал я.

— Да она выставит тебя на посмешище, приятель, — добавил Ковбой.

— Может быть, а может быть, и нет.

— Правильно, рискни, — вмешался Томми. — Терять нечего. Самое худшее, что может произойти, так это услышишь отказ.

— И, может, почувствуешь себя хуже червяка, — вставил Ковбой.

— А червяк даже меньше пескаря, — заметил я.

— Ха-ха-ха.

Когда мы говорили о «самом худшем, что могло произойти», у нас и в мыслях ничего такого не было.

На следующий день в школе мы все наблюдали за Пескарем, когда он встал за Дениз в очередь в столовке. С наших мест все было видно, хотя и не слышно.

В тот день она была просто великолепна. Собранные сзади в хвостик волосы и клетчатая юбка, едва прикрывавшая задницу. Еще на ней была белая блузка, и я до сих пор хорошо помню, как сквозь нее просвечивала розовая спина — и никаких бретелек.

Пескарь остановился прямо возле нее.

— Смотри, он и вправду собрался, — произнес Ковбой. Похоже, он был ошеломлен наглостью Пескаря.

Затем Дениз повернула голову в сторону — казалось, она смотрит прямо в глаза Пескарю, — несколько раз кивнула, и на ее лице появилось оживленное и любопытное выражение. Потом, должно быть, их беседа добралась до главной темы, а именно, приглашения покататься на коньках на городском катке в пятницу вечером. Вдруг ее лицо расплылось в улыбке. И как ни старалась она казаться приветливой, улыбка, с которой она ему отказала, все равно превратилась в жалостливую гримасу.

Потом он нам передал все дословно: «Спасибо за приглашение, Брайан. В самом деле. Это очень мило с твоей стороны. Но я буду занята, понимаешь?»

«Я ПОЙДУ С ТОБОЙ! Я ЗДОРОВО КАТАЮСЬ!»

Это была Хестер Ладдгейт, случайно оказавшаяся в очереди позади Дениз и которая, должно быть, подслушала весь их разговор.

Я уже рассказывал кое-что о Хестер. Она явилась в тот мой короткий сон прошлой ночью, когда я вознесся на вершину блаженства и вкушал его, пока моя красотка не превратилась в безобразное и изуродованное исчадие ада. И этим монстром была Хестер.

Хестер не только выглядела как свинья — от нее пахло носками, которые не снимали весь день — причем очень жаркий, и в которых, ко всему прочему, еще и угораздило вступить в зловонную жижу. И практически это был ее постоянный запах.

И все же Хестер воскликнула: «Я здорово катаюсь!» — и схватила Пескаря за руку. Да еще как сильно. Даже с расстояния было видно, как он весь сжался, а после он показал нам оставленные ее пальцами синяки.

Хестер даже бросила свою очередь, чтобы отвести Пескаря в сторону.

Мы потеряли их из виду, потому что катались со смеху и глаза застилали слезы веселья.

Как затем обнаружилось, Хестер затащила его за угол здания, где и состоялся разговор с глазу на глаз. Пескарь всячески пытался отговориться от свидания на катке, но та призвала на помощь все свои чары: слезы плюс угрозы.

В итоге они договорились встретиться на катке в пятницу в восемь вечера.

Но в пятницу в восемь Пескарь еще сидел с нами дома у Томми, в шикарном особняке на холме над бульваром Солнечных закатов. Формально дом принадлежал его матери, но та уже ничего не решала — ею руководил сын. Она боялась его до смерти и никогда не вмешивалась в наши дела Обычно пряталась в своей спальне, а в остальном доме хозяйничали мы.

Как раз у Тома мы и были, когда Пескарь должен был идти на свидание с Хестер. Притащили откуда-то огромный картонный рекламный плакат и уселись вокруг него на полу в комнате отдыха (препараторской, как окрестил ее Томми), создавая коллективный коллаж. У нас он назывался «Смерть под пыткой». В ход пошли фотографии ножей, тесаков, стрел и тому подобного, вырезанные из спортивных журналов и каталога «Пенни», а также снимки обнаженных красоток из таких журналов, как «Плейбой» и «Пентхауз». Это было великолепно. Мы как ненормальные спорили, как лучше расположить девочек и оружие — в какое место их поразить. Для большего реализма мы резали самих себя и брызгали кровью на плакат.

Распалившись, Пескарь проткнул ножницами шикарный крупный план какой-то секс-бомбы.

— Вот тебе, вонючая свинья, — взвизгнул он.

— Так хорошо она никогда не выглядела, — съязвил Ковбой.

— Бедняжка, наверное, уже все глаза выплакала, — подхватил Томми.

Я посмотрел на часы. Пескарь уже на два часа опоздал на свидание.

— Она, вероятно, уже наплакалась и вернулась домой, — заметил я.

— Да, ты ее опустил, — добавил Ковбой.

Пескарь дурацки ухмыльнулся.

— Будет знать — не на того напала, да?

Это было в пятницу вечером, а в воскресенье днем Пескарь остался дома один — родители уехали смотреть какой-то теннисный турнир с участием звезд мировой величины.

Развалившись в кресле, он смотрел телевизор.

И тут ни с того ни с сего в дверь вваливается Хестер и направляет на него пистолет 22-го калибра.

— Где же ты был, Брайан? — спрашивает. — Обещал прийти, я ждала, ждала, а ты так и не появился. — Первые слова были произнесены спокойно, с насмешкой и чувством превосходства, но вскоре она сорвалась на крик. Пескарь уже решил, что он труп.

— А я ждала и ждала! — рыдала она. — Ты не имел права! Лжец! Грязный и подлый обманщик. Ты же обещал!

Затем она подошла к Пескарю и приказала открыть рот. Он подчинился, и она всунула туда ствол.

Он все еще сидел в кресле, так и не успев подняться. А сейчас эта толстая вонючая недотепа вставила ему в рот пистолет. И еще взвела курок.

— Думаешь, если я не такая смазливая, как Дениз, ты можешь обращаться со мной как с куском дерьма? Не получится! Слышишь, не получится! Пусть я, быть может, и не красавица, но у меня есть чувства! У тебя не было права! Не было!

Затем спустила курок.

Послышался сухой щелчок. И все.

Пистолет был полуавтоматический, и, хотя обойма была набита до отказа, патронник был пуст. Мы так никогда и не узнали, было ли так задумано, и она хотела только попугать Пескаря или действительно намеревалась пристрелить его, но просто оказалась слишком глупа для таких дел.

Услышав щелчок, Пескарь целую секунду еще думал, что его застрелили. Потом до него дошло, что та штуковина у него во рту не выстрелила. А, сообразив, он отбил пистолет в сторону, одновременно дернув назад головой, чтобы ствол вышел изо рта. Затем они боролись за пистолет, и Хестер все пыталась вновь направить его на Пескаря. Она была крупнее и сильнее, и в конце концов ей удалось поднять того из кресла и поставить на ноги.